Урок литературы в 10 м классе quot Вечные вопросы quot Рассказ В Крупина quot Мария Сергеевна quot

Мария Сергеевна

Об авторе. Владимир Николаевич Крупин родился 7 сентября 1941 года в селе Кильмезь Кировской области (на Вятке) в семье лесничего. Православный писатель, первый лауреат Патриаршей литературной премии (2011 год). После окончания школы в 1957 году работал в газете, служил в армии в Москве. Окончил филологический факультет Московского областного педагогического института. Работал учителем русского языка, редактором в издательстве «Современник». Широкую известность получили его повести «Живая вода» (1980) и «Сороковой день» (1981). Главный редактор журнала «Москва» (1990 — 1992). С 1994 года преподавал в Московской Духовной Академии. Сопредседатель правления Союза писателей России. Многолетний председатель жюри фестиваля Православного кино «Радонеж». Живет в Москве.

В этом году была такая длинная и такая теплая осень, что казалось, и зима не наступит. Нет, наступила. Уже и приходила несколько раз, были даже метели, заморозки, но всё потом таяло, хлюпало под ногами. Московские мостовые были как лотки с грязной снежной жижей. Воздух города, и без того тяжелый, прессовался еще и выхлопными газами, которых зимой становилось больше. Моторы, остывшие за ночь, подолгу грели. Также много выхлопа копилось на перекрестках у светофоров.

Все поверили, что наступила зима, когда однажды утром город покрыл пушистый снег. Он шел тихо и празднично. Дети вытаскивали ладошки из варежек и ловили снежинки. Снег все шел и шел, будто небо так долго копило его запасы, именно такого, легкого, узорного, копило до тех пор, пока не увидело, что земля готова его принять и сохранить.

Бездомная старуха, которая питалась, собирая пищу из помоек и мусорных баков, тоже когда-то была девочкой, и в ее жизни были такие радостные снега, но уже за такими занесенными снегом стеклами, что уже было и не разглядеть и не вспомнить. Снег для старухи означал одно: окончательно пришла зима, и как-то надо было пережить пять месяцев до следующего тепла. Все-таки главное в холода — ночлег — у старухи был. Ее пускал в кочегарку тоже уже пенсионер Николай. Когда-то она учила его детей. Он узнал ее на улице, сразу понял по ее виду ее состояние и привел в кочегарку. Кочегарка уже была не на мазуте, не на угле, на газе, там было чистенько, даже уютно, и старуха молилась Богу, чтобы Николай не заболел, не запил.

Кочегарка была в полуокраинном районе, а искать еду старуха уезжала в центр, в один из дворов рядом с Госдумой. Там было много баков для мусора, много и таких, как старуха. Ее не гоняли другие бомжи, не трогала милиция. Может быть, оттого, что старуха молилась за всех.

Она не могла сказать о себе, что очень набожна. Но ведь и у любого из нас в минуту, внезапную или тревожную, вырывается невольный возглас: «Господи!» Вырывается из глубины сердечной. Что-то же есть в нас, помимо нашего разума, управляющее нами в беде. Старуха давно не была в церкви. Куда она пойдет, такая? С ней рядом и стоять-то, наверное, стыдно. Наверное, и запах от нее нехороший. Вот чего больше всего боялась старуха, того, что ее будут сторониться. Конечно, она как могла держала чистоту. Даже ухитрилась стирать у Николая в кочегарке. В старом ведре, стараясь не касаться стенок. Сушила на горячих трубах. Но вот самой было вымыться негде. И для нее, бывшей необыкновенной чистюлей в прошлой жизни, телесная нечистота была самым ужасным испытанием.

Из всего Писания старуха помнила и часто повторяла для своего утешения два места, это то, что и Спаситель не имел места, где голову приклонить. Он сказал, что и лисицы имеют убежища, и птицы имеют гнезда, а Его гонят отовсюду. Ученики сказали: «Господи, давай пошлем на это селение, где нас не приняли, огонь. Его сведет с небес пророк Илья». Но Христос ответил, что Он пришел не губить, а спасать. И еще она запомнила из слышанного в церкви о нищих, что Господь их любит, что нищие ничего не имеют, но всем обладают. Чем всем, старуха не очень понимала. Да ей уже и ничего почти не надо было. Одежда и пища. А и того и другого в нынешних помойках было много. Например, хлеба она совсем не покупала, хлеба выбрасывали много, иногда целые батоны. Зная, что живые люди есть и на загородных свалках, куда везут тонны московских отходов, старуха радовалась за «свалочников», как их называли, в отличие от «помоечников», что и им будет что поесть.

Одна ежедневная забота была у старухи: как к вечеру набрать Николаю на бутылку. Это было как пропуск на ночлег. Николай, конечно, никогда бы не потребовал такой платы, но старуха считала себя обязанной принести к вечеру бутылку. Сама она капли в рот не брала, а у Николая насчет спиртного была целая теория. Водки он не пил, чтобы не одуреть и не лишиться места. Но постоянно пил красненькое. Теория была в том, что на юге тепло и солнце превращаются в виноградные кисти, из которых делают вино, а у нас тепла и солнца мало, значит, надо потреблять их в виде вина, куда солнце и тепло вошли в жидком виде.

Сумма на бутылку была вроде не очень велика: Николай был непривередлив и пил любую бормотуху, но и маленькую сумму надо было набрать. С этим старуха натерпелась. Даже при ее ангельском характере ей было трудно вынести побои и гонения от переходов в станциях метро, где промышляли просители покрепче. Даже и в деле прошения милостыни была отлаженная система изымания части дохода. И куда более эффективная, чем налоговая полиция. Подходили пара парней в черных куртках, с голыми головами, говорили: «Тетка, отстегивай. Нечего? Вали отсюда. В следующий раз шею сломаем». Говорили так, что не верить было нельзя. Старуху не гнали только от молочного магазина, она стояла внутри при входе, прижавшись к стене и греясь теплом от калориферов. Намерзшись у баков, она прямо засыпала от тепла. Подавали мало и редко, но и за то спасибо. Хотя никто не говорил, что шла бы, мол, работать. Иногда даже бывало, что иной мужчина, обычно подвыпивший, давал бумажку. Тогда старуха сразу переставала стоять и отправлялась на свой любимый трамвай, шестой номер. Почему? Потому что до него надо было очень долго ехать в метро, значит, время шло, и потом этот район был совсем на другой стороне Москвы от ее бывшего жительства. То есть встретить знакомых было маловероятно.

Трамвай шел по зеленым, а зимой по белым местам, проходил остановки с дивными названиями «Западный мост», «Восточный мост», потом разворот — и обратный долгий путь на «Сходненскую». У церкви Всех Святых старуха иногда выходила, но никогда не просила, ей самой хотелось подавать милостыню у церкви. Но и в церковь не заходила, стеснялась.

Супруги Кожемякины жили именно около тех мусорных баков, которые кормили старуху. От того, что супруга Лора много смотрела телевизор, она была прочно зомбирована и говорила по поводу всех происходящих событий слова, которые казались ей своими. А на самом деле были внушены каким-нибудь Познером. А муж Сергей Николаевич телевизор не смотрел, поэтому мыслил самостоятельно.

Они стояли у окна и смотрели на то, как у мусорных баков шевелятся люди.

— Вот тебе знаковые фигуры демократии, — говорил супруг. — Довели страну…

— Это партократы нам ее такой оставили, — отвечала супруга. — А эти работать не хотят. Развращены свободой. Вон какие еще все здоровые. Взяли бы в руки по метле, Москва бы сразу стала чище. А Лужкову бы надо подсказать этот резерв.

— Какие они в силе! Ты посмотри на ту старуху, ветром шатает.

— Небось, допилась, — отвечала супруга. — Конечно, такие элементы тоже члены общества. Многие в прошлом труженики, хотя в основном это деклассированные элементы.

— Как большевик выражаешься: деклассированные.

— Не лови на слове. Элементы. Государство обязано создать целую сеть социальной защищенности от подобного явления. Собирать, вывозить, лечить. Они, конечно, все обовшивели, все в заразе, они опасны как источник туберкулеза.

— С которым покончили было коммунисты, — вставлял супруг.

В общем, они никогда ни до чего не договаривались и расходились по своим комнатам: она к телевизору, он к книгам.

Старуха у мусорных баков мучительно напоминала ему его бабушку. Она так же, он помнил, тихонько и незаметно двигалась, была такая же худенькая, так же низко, по самые брови, повязывала платок, так же смотрела вниз, так же стеснялась внимания. Когда у них с супругой родились подряд два ребенка, старуха их вынянчила, а потом незаметно уехала. А потом из деревни сообщили, что умерла, что уже похоронили, а перед смертью, передали, просила никому не сообщать, что умирает, чтоб никого не безпокоить. Даже и такая у него мысль была, а уж не есть ли эта бомжиха его бабушка? Он все пытался, проходя мимо, заглянуть старухе в лицо, но та всегда отворачивалась.

У Николая в кочегарке появилась новая теория. Он всегда забывал, как зовут старуху, бывшую учительницу его детей, но никогда не переходил на ты.

— Вы мне помогите оформить мою мысль, — просил он, выпив красненького и поглядев на просвет на остаток. — Мысль такая, что надо собак и кошек называть только американскими именами. Это же готовые клички. Вот, например, Мадлен — это же для красивой такой сиамской кошечки. А Олбрайт — это кобель. Это же предложение мое — оно же целое открытие. Вы согласны?

Старуха робко говорила, что нехорошо называть собак человеческими именами.

— Кабы это были настоящие имена, — возражал Николай, — это же клички. Кликухи, вроде уголовных. Я как узнал, что у американцев отчества нет, думаю, ну это разве правильно? Как это — без отчества? Ничего себе, нация культурная называется. А претензий, а разговоров.

Читайте также:  Что такое анализ ефа

— Ах, Николай, не будем судить.

— А я бы лично хотел судить, — сурово заявил Николай, взбалтывая бутылку и глядя сквозь нее на показания приборов. — Лично руководить строгим и неподкупным судом. И сам бы, лично исполнял приговор.

— Бог с вами, Николай, — пугалась старуха.

— Я так думаю очень далеко не один, — говорил Николай.

Новогодняя ночь в кочегарке прошла быстро. Старуха даже не ощутила момента полуночи, так как ни радио, ни телевидения у Николая не водилось. По случаю перехода в Новый год Николай принял большее, против привычного, количество южного солнца. Старуха и тут ничего не употребила и только радовалась теплу и сухости кочегарки. Намерзлась за день. Хотя, надо сказать, подавали в канун Нового года хорошо. Николай философствовал:

— Ежели бы все подлецы передохли к утру, это был бы праздник. А так — праздник вполовину. Ну ничего, подождем. Мы их, подлецов, измором возьмем, мы их перетерпим.

Николай успешно терпел всю ночь, а старуха хорошо выспалась. День наступил солнечный и не очень морозный. Но у старухи были крепкие зимние сапоги, кем-то вынесенные к бакам, теплое пальто, тоже кем-то выброшенное, а может, из жалости будто бы специально ей подаренное, так что старуха не мерзла. Около баков было пусто, но баки были полнехоньки отходами, отбросами или, лучше сказать, приношениями с праздничных столов. Сильно пахло мандаринами. Старуха набрала всего, даже отдельный пакетик заполнила для собак, которые паслись около кочегарки и всегда ее ждали.

Началась последняя неделя перед Рождеством Христовым.

Сергей Николаевич решился заговорить со старухой. Увидев ее в окно, он вышел, прихватив пакет с мусором. Старуха, заметив его, пошла как-то боком в сторону. Швырнув в бак звякнувший пакет, Кожемякин догнал старуху и сказал:

Старуха оглянулась, ища того, с кем поздоровался мужчина.

— Нет, это я вам, вам, — сказал Кожемякин. — Не сердитесь, вы можете принять немножко денег? Новый год все-таки.

Старуха просто и спокойно сказала:

— Может быть, вам вынести еды?

— Нет, нет, спасибо, я ни в чем не нуждаюсь. За деньги спасибо. Это у меня своеобразный взнос за ночлег.

Сергей Николаевич вспомнил про третью комнату в их квартире на двоих. Мысль мелькнула и погасла — приютить старуху. Разве это возможно с его супругой? Они помолчали.

— Все-таки, может быть, я чем-то могу помочь?

И тут, краснея и запинаясь, старуха выговорила то, о чем все время думала:

— Вот если бы, если бы вот, если бы можно, я бы всего за десять минут, так-то у меня все чистое, вот бы самой, самой бы помыться, — почти прошептала она, и даже слезы выступили.

— Конечно, конечно, — торопливо сказал Сергей Николаевич, соображая, что супруга не должна прийти в это время. — Конечно. Поднимемся. Третий этаж. Лифт работает. Да даже и без лифта. Идемте.

Старуха покорно отдала ему свою большую сумку. Они пошли. В подъезде им никто не встретился. Лифт работал. В квартире Сергей Николаевич суетливо побежал в ванную, включил горячую воду. Мерзкая мысль, что у старухи может быть какая-либо зараза, никак не отступала.

Не снимая пальто, старуха стояла в прихожей. Только разулась. От домашних тапочек отказалась, была в шерстяных носках.

— Пожалуйста, — сказал Сергей Николаевич. — Полотенце, мыло, шампунь, все берите. Не стесняйтесь. Давайте пальто.

— Ой, может, я уйду? — еще раз стала извиняться старуха. Но саму прямо-таки тянуло на шум воды, в сверкающую зеркалами ванную.

— Давайте, давайте, — поторопил Николай. И старуха решилась. Отдала пальто, перешагнула порог ванной. Дверь закрылась за ней сама. Обилие флаконов, бутылочек, тюбиков, тяжелые махровые халаты, висящие на бронзовых крючках, прозрачная, сияющая занавесь, электрические зайчики на узорных плитках стены и потолка из рифленого белого металла — все было таким сказочным.

Старуха стала мыться. Только никакого шампуня не взяла, боясь, что выльет на себя что-то не то. Взяла кусок мыла, старалась его поменьше расходовать. Полотенцем не осмелилась вытереться, вытерлась своей рубашкой. Стала мыть ванную. Сергей Николаевич услышал звуки, ею производимые, и громко сказал:

— Не надо мыть, не надо, что вы, я сам.

Но старуха все-таки все прибрала чисто-начисто, оглядела все придирчиво и тогда только вышла. Она даже в зеркало не погляделась: боялась, что морщины после мытья обозначатся еще сильнее. Взялась сразу за пальто.

— Бога буду за вас молить, как ваше имя?

— Сергей. Сергей Николаевич. А вас как по имени-отчеству?

— Да я-то, уж я-то что. Я Мария Сергеевна.

— Не обувайтесь, сразу на улицу после ванны нельзя. Нет, не отпущу. Идемте на кухню. Я чай приготовил.

Старуха присела на краешек кухонного углом дивана. Из всех сластей взяла только карамельку, с нею выпила чашку, встала:

— Можно я посмотрю в окно? — Она подошла к окну, увидела сверху мусорные баки, у которых кормилась. — Пойду. Спасибо, Сергей Николаевич. Вы не подумайте чего на моих детей, я от них сама попросилась в дом престарелых. И оттуда сама ушла. Меня оформили, я сдала всё: и паспорт, и пенсионное. Велели идти в столовую, а там подавальщица шваркнула мне в грязную тарелку жидкой каши, прямо брызги полетели. Я говорю: «Хотя бы вы чистую мне дали тарелку, давайте я сама помою». А она, она, ну, может, я сама виновата, могла бы и потерпеть, она прямо нехорошими словами, матом прямо: «Подыхать пришла, ну и подыхай. И с чистой будешь жрать — сдохнешь, и с грязной — сдохнешь». Я даже повторять не могу. Говорит: «Вы все тут — тюремщики с пожизненным сроком и не. » — старуха потупилась: — Не выламывайтесь, говорит. Вот. И я тогда же и ушла. Не задержали, потому что сказала, что навещала сестру.

— Давайте я туда съезжу, — вызвался Сергей Николаевич.

— Нет, нет. Ни за что. Мне хорошо, не волнуйтесь. Я и нагляделась всего, и в газетах читаю. Очень много газет выбрасывают, я на них даже сплю, в основном «Московский Комсомолец», всякие коммерческие, иностранные, журналов полно, там все время про убийства. Ну всё-всё, я пойду. Я теперь обязательно в церковь пойду на Рождество и там за вас свечку поставлю. И за супругу, как ее святое имя?

— Лариса, — Сергей Николаевич решил про себя ничего Ларисе не говорить. — А можно вам хотя бы одеяло подарить?

— Всё есть, — с усилием сказала старуха. — Всё. Мне уже ничего не надо. Вот главное вы мне помогли, я прямо как родилась, ожила, легко как, радостно прямо. А то в баню же не попасть. И не то что дорого, я бы за неделю на билет собрала, но там все бани поделены между своими. И таких, как мы, никто не пустит. Но вы не думайте, я не заразная. Я слежу очень, я такая чистюля была, я и сейчас все стираю.

Ушла старуха. Прошла мимо мусорных баков, поглядела на них, оглянулась. Увидела или нет, что Сергей Николаевич смотрит на нее из своего окна? Он смотрел. Сердце его сжималось от жалости к старухе и от радости, что хоть чем-то он послужил ей. И в последующие дни он надеялся встретить ее, пригласить, напоить чаем. Но она больше не приходила.

Но теперь он уже всегда вспоминал ее, и особенно вспоминал, когда шел снег. Рождественский, легкий, кружевной снег, снежинки которого дети ловили своими маленькими ладошками.

Источник

Нравственная проблематика рассказа В.Крупина "Мария Сергеевна"

Автор: Михалева Татьяна Михайловна
Должность: учитель литературы
Учебное заведение: МАОУ №Средняя общеобразовательная школа № 114"
Населённый пункт: г.Пермь
Наименование материала: конспект урока
Тема: Нравственная проблематика рассказа В.Крупина "Мария Сергеевна"
Дата публикации: 11.03.2019
Раздел: среднее образование

Михалева Татьяна Михайловна

МАОУ «Средняя общеобразовательная школа № 114» г.Перми

Учитель русского языка и литературы

Нравственная проблематика рассказа В.Крупина

«Мария Сергеевна»

(литература, 9 класс)

Почему Мария Сергеевна выбрала такой путь в жизни: не с детьми, не в доме

престарелых, а «жизнь бездомной старухи…, собирающей пищу из мусорных баков»?

А нищий ждал… и протянутая его

к о л ы х а л а с ь

Слово учителя. Постановка проблемы.

Работа в группах (6-7человек)

Работа по алгоритму

3. Рефлексивное пространство.

Что получилось, что не получилось.

Выход на новую проблему.

Мировоззренческая.

Понять, что главное в жизни – вера и духовное прозрение.

2. Предметные.

Осмыслить проблему, определить свое отношение к ней.

Осмыслить понимание героями сути человеческой жизни.

Понять позицию автора.

Свое путешествие по литературе 19 века мы заканчиваем. Последнее, что мы

читали – это рассказ А.П.Чехова «Студент». Помните вывод главного героя: правда и

красота – главное в человеческой жизни и вообще на земле, если по спирали повторяется

все плохое, то и хорошее должно непременно повториться.

Сегодняшним уроком мы начинаем путешествие по очень сложной, непонятной и

такой близкой эпохе – 20 веку. Но начинаем мы с начала 21 века. А говорить будем о

современном святочном рассказе, написанном в 2001 году.

Как жанр, святочный рассказ возник давно из быличек и страшилок, стал очень

популярен в конце 19 – начале 20 века. Основной мотив святочного рассказа – мотив чуда

– преобразование хаоса в гармонию. В таких рассказах нет ничего случайного — судьба

Читайте также:  Лаборатория Инвитро на Гражданском 113 3

награждает людей за веру и доброту.

Появление святочных рассказов в современной литературе – это скорее тоска о

гармонии, вере и доброте.

Писатель — наш сосед, родился 7 сентября 1941 в с. Кильмезь Кировской области,

Источник



Урок литературы в 10-м классе "Вечные вопросы". Рассказ В.Крупина "Мария Сергеевна"

Мы порой живем так нелепо,
Будто вечность в запасе у нас.
Оглянитесь – кончается лето,
Чей-то вечер навеки угас.

А.Дементьев.

Цели урока:

  • воспитание таких нравственных качеств, как доброта, милосердие, чувство собственного достоинства;
  • развитие умения логически рассуждать на определенную тему.

I. Вступительное слово учителя

– Владимир Крупин – писатель, представляющий реалистическое направление в современной литературе. Рассказ «Мария Сергеевна» появился в журнале «Наш современник»: № 7 за 2001-й год, в котором Крупин, как и многие другие писатели, вновь поднимает вечные вопросы, пытаясь помочь нам, живущим в XXI веке.

– Вспомните, пожалуйста, эти вечные вопросы? («Быть или не быть?» – В.Шекспир; «Кому на Руси жить хорошо?» – А.Некрасов; «Что делать?» – Н.Чернышевский; «Кто виноват?» – А. Герцен)

– Дома вы, прочитав данный рассказ и обдумав прочитанное, должны были выстроить логическую цепочку этих вопросов. С какого же мы начнем рассуждения?

II. Анализ рассказа

– Думается, что вернее всего начать рассуждения с ответа на вопрос «Кому на Руси жить хорошо?»

Хронотоп – художественное пространство и время.

– Действие происходит в Москве. Но только ли о Москве идет речь? (Мы, читатели, понимаем, что, конечно же, нет. К сожалению, такую картину можно наблюдать в любом месте России.)

– Не заметили ли вы некоторые особенности создания В.Крупиным хронотопа? (Пространство и время то «сужается»: Москва, окраина – центральные улицы, помойки, подвалы, образуя некую «воронку», то расширяется, когда героиня из центра отправляется на окраину. Создается определенный ритм. Но это не ритм биения здорового сердца, а ритм аппарата, который пытается искусственно поддержать чью-то жизнь. Реанимация! Можно порассуждать о символическом образе воронки, в которой можем, при определенных условиях, оказаться мы, живущие на земле и забывающие о вечных нравственных ценностях.)

– Давайте посмотрим, есть ли среди героев счастливые люди? (Кочегар Николай – пьющий не от счастья, пьющий вино, т.к. оно «содержит» тепло и солнце, то, что отсутствует в его жизни. Подавальщица в доме престарелых – злые люди – это тоже несчастные. Бывшая учительница, по доброй воле оказавшаяся в доме престарелых, ушедшая от родных детей. Все отдавшая, ничего не получившая…)

– А может быть, счастливы те, кто живет в престижном районе? (Супруги Кожемякины – нет взаимопонимания, каждый живет на своей «территории». Сергей Николаевич «мыслил самостоятельно», а «Лора была прочно зомбирована» телевидением.)

– Какой другой вечный вопрос «напрашивается»? (Кто виноват? Сами, в первую очередь. Многое терпим, прощаем, позволяем не уважать себя: «…мы их перетерпим». Не получается. Они берут верх над нами. Дом престарелых. Обед. Грязные тарелки, в которые накладывают пищу.
Или «парни в черных куртках, с голыми головами», избивающие таких, как Мария Сергеевна.
Это они лишают нас главного – свободы: «Все вы тут – тюремщики с пожизненным сроком», – услышит Мария Сергеевна в доме престарелых.
Слабость людская. Даем возможность злу восторжествовать над добром.
Потеря истинных ценностей: «…на помойки хлеба выбрасывают много»; родителям позволяем покинуть дом; забываем о предках, теряя отчества, называя при этом человеческими именами собак и кошек.
Равнодушие к чужой боли… Лоре и в голову не пришло, что можно помочь старухе, которая побирается на помойке. Она уверена, что это обязано делать государство: «собирать, вывозить». Последние глаголы не о мусоре, о людях!)

– Кстати, почему автор главную героиню постоянно называет грубым словом «старуха»? (В нем отражается не его личное отношение к героине, а наше, читательское, к таким людям, как она.)

– Что делать? Как реанимировать сложившуюся ситуацию? (Оставаться человеком в любой ситуации. Главная героиня вспоминает, что еще в писании говорится: «…нищие ничего не имеют, но всем обладают».)

– Кто являются примером настоящей человечности? (Мария Сергеевна! Никого не винит. Продолжает любить людей: «…старуха молилась за всех». Умеет прощать: «Вы не подумайте чего на моих детей». Не забывает о тех, кто нуждается: «отдельный пакетик заполнила для собак,…которые всегда ее ждали». Ей присуще чувство собственного достоинства…Это нравственно чистый человек!)

– Следующий вечный вопрос? Быть или не быть добру в этом мире? (Быть! Автор утверждает это уже самим заглавием рассказа – «Мария Сергеевна». Не случайно же выбирается им имя матери Христа, отдавшей людям своего сына. А наличие отчества – связь с предками, с прошлым, где так много осталось хорошего. И это хорошее надо перенести в настоящее. Не случайна и другая символическая фамилия – Кожемякины. Сила настоящего человека измеряется не физическими показателями, а нравственными. Нашел же в себе силы Сергей Николаевич пригласить в дом старуху, разрешить ей помыться. Напоил же он ее чаем! Он готов был это сделать и на следующий день. А кочегар Николай, забывший имя бывшей учительницы своих детей, «…никогда не переходил на «ты».)

– Есть ли здесь еще какие-то другие доказательства этого авторского утверждения? (Мотив Рождества Христова, церкви, свечки…Меняется Сергей Николаевич…Человек может и должен очиститься. Это и будет человеческим Рождеством!)

– Несколько трагически звучат многие строчки рассказа. Но можно ли утверждать, что это преобладающий пафос произведения? (Нет. Сама композиция произведения, а именно вступление и заключение, подчеркивает оптимистическое его звучание: на смену грязной осени приходит чистая зима ; снег пытается скрыть грязь земли…)

– Есть ли здесь другие символические образы? (Дети, детские ладошки – это устремление в будущее и надежда на лучшее, это «выход из реанимационного отделения» …Окно – выход в иную жизнь. Какой она будет? Это зависит от нас.)

IІІ.Вывод

– Таким образом, В.Крупин «пробуждает» наше сознание, вновь обращаясь к вечным вопросам жизни и пытаясь на них дать свой ответ.

Источник

Исследовательская работа «Как остаться человеком» (по рассказам В.Крупина « А ты улыбайся», «Мария Сергеевна»)

Нажмите, чтобы узнать подробности

Предметом исследовательской работы являлся вопрос: «Как остаться человеком?» на примере рассказов «А ты улыбайся» и «Мария Сергеевна» В.Крупина. Ученик рассмотрел идейно-эстетическую и нравственную позицию В. Крупина в рассказах «А ты улыбайся» и «Мария Сергеевна» и выявил следующие проблемы: подростковая жестокость, проблемы совести, нравственной прочности человека, отношения к людям старшего поколения и сохранения душевных качеств человека в сегодняшнем мире.

Просмотр содержимого документа
«Исследовательская работа «Как остаться человеком» (по рассказам В.Крупина « А ты улыбайся», «Мария Сергеевна»)»

« Как остаться человеком»

( по рассказам В.Крупина « А ты улыбайся», «Мария Сергеевна»)

Турук Анастасия , ученица 8 класса

МБОУ «Зверосовхозская СОШ»

Мамадышского муниципального района

Глава 1. Художественный мир В. Крупина………………………………3

Глава 2. Выявление ключевых символов и нравственное содержание рассказов «А ты улыбайся» и «Мария Сергеевна»……………………..5

Список использованной литературы…………………………………….8

Быть человеком и остаться им всегда в любых случаях,

какие бы несчастья не были.

Ф.М. Достоевский

Современный мир перевернулся. Люди стали жестокими и бессердечными. Повсюду мы наблюдаем несправедливость, нравственные ценности изменились, поэтому сложно оставаться человеком в такой ситуации. «Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком» , писал Иоганн Вольфганг фон Гёте. Всё в жизни относительно. Для меня главное в любой ситуации оставаться собой и быть достойным называться Человеком с большой буквы. Для этого необязательно спасать людей или воевать на войне, нужно просто быть внимательнее к своим ближним, и не только своим, но и к чужим людям. Например, пожилому человеку уступить место в транспорте или не пройти мимо человека, которому плохо.

Предметом моей исследовательской работы является вопрос: «Как остаться человеком?» на примере рассказов «А ты улыбайся» и «Мария Сергеевна» В.Крупина.

Цель данной работы – рассмотреть идейно-эстетическую и нравственную позицию В. Крупина в рассказах «А ты улыбайся» и «Мария Сергеевна». Задачи:

раскрыть художественный мир В. Крупина;

проанализировать рассказы В.Крупина «А ты улыбайся» и «Мария Сергеевна» и выявить ключевые символы и нравственное содержание в рассказах.

К проблеме «Как остаться человеком?» обращались многие авторы, например, В.Распутин в «Уроках французского», В.К. Железников в «Чучеле».

Глава 1. Художественный мир В. Крупина

В. Н. Крупин родился 7 сентября в 1941 году село Кильмезь Кировской области, сын лесника. После окончания школы в 1957 г. работал в газете, был членом бюро райкома комсомола, выдвигался на должность секретаря райкома комсомола.

Служил в армии, учился в Московском областном педагогическом институте имени Н.К. Крупской. Работал учителем русского языка, был редактором в издательстве «Современник».

Владимир Николаевич был членом редакции журналов «Новый мир», «Москва». С 1994 года преподавал в Московской духовной академии. Сейчас преподаёт в Академии живописи . Он секретарь правления Союза писателей России. Живёт в Москве.

Основная тема в творчестве Крупина – тема детства. Больше всего Владимира Крупина беспокоит судьба молодого поколения, какими вырастут наши дети, как уберечь их от жестокости, как помочь выжить в быстроменяющемся мире.

В. Крупин – мастер рассказов и повестей. Широкую известность ему принесла повесть «Живая вода» (1980г.), «Зёрна» (1974г.), «Сороковой день» (1982г.) и многие другие, с большой любовью к сельским подросткам рассказывают повести «Дымка», «Родная сторона». Валентин Распутин писал о нём: «Владимир Крупин – один из самых святых и честных людей нашего поколения».

«Его творчество развивалось и продолжает развиваться в лучших традициях русской литературы. Ему присуща совестливость, душевная четкость, философская глубина и нравственная прозорливость. Главной темой в его прозе и публицистике был и остаётся русский человек: его прошлое, настоящее и будущее».[3,С.215-231]. Многослойность художественных произведений В.Н.Крупина открывает путь к содержательному диалогу читателя и автора, в недрах которого – история и современность, глубинный пласт отечественной культуры, духовный опыт поколений. «По работам Крупина когда-нибудь будут судить о температуре жизни в окаянную эпоху конца столетия и о том, как эта температура из физического страдания постепенно переходила в духовное твердение» [4, С. 374]. Он более всего заботится о духовном начале в человеке. Писатель взял на себя проповедническую функцию: средствами литературы влиять на читателя, что сказалось и на характере его прозы, и на особенностях поэтики и стиля произведений.

Читайте также:  Визуализирующие методы исследования

Исследование прозы В.Н. Крупина с 80 х- годов XX века до начала XXI века позволяет сделать выводы о том, что, следуя по пути творческого освоения традиций классической словесности (А.С.Пушкина, Н.В. Гоголя, Ф.М. Достоевского, Н.С. Лескова, М.Е. Салтыкова-Щедрина, И.А.Бунина, М.А. Шолохова и других писателей), он придерживается православного направления в современной литературе, развивая идею взаимной обусловленности состояния жизни и духовного мира человека. Главное в творчестве В.Н. Крупина – это его потребность во всём, о чем бы он ни писал, оставаться русским по духу. Ему принадлежат слова: «Иду с православными, дышу воздухом Родины, страдаю вместе с нею…».

Глава 2. Выявление ключевых символов и нравственное содержание рассказов «А ты улыбайся» и «Мария Сергеевна».

Рассказ «А ты улыбайся» мал по объему, но событие, которое происходит в рассказе, совсем простое: мальчишки, играя в футбол, избивают друг друга. Автор обращается к современной молодёжи, к их нравственным и духовным ценностям. Владимир Николаевич имеет особый неподражаемый дар: не описывать картину в подробностях, а расположить её так, что она сама начинает играть и рассказывать. Его трудно с кем-то перепутать. «Это какая-то особая манера повествования – живая, бойкая, воодушевлённая, образная, в которой русский язык «играет», как порою весело и азартно «играет» преломляющееся в облаках солнце», – так о его рассказах писал Валентин Распутин.

Подростки порой не замечают, как бывают жестоки. Главные герои не играют в футбол, а дерутся. Мальчишки играли зло, азартно, использовали силовые приёмы, приговаривая: «А ты улыбайся!». И тот, кого били, улыбался и отвечал тем же. Настоящая драка: мальчишки били не по мячу, а по ногам, по спине, отпихивали руками, кричали: «Силовой приём!».

В рассказе несколько раз употребляется одно и то же предложение: «А ты улыбайся!». Лексический повтор отличается эмоциональным зарядом: выделяется ключевое понятие, которое несёт основной смысл, это же противоестественно, если мы испытываем радость, когда человеку больно. Так быть не должно! Риторический вопрос усиливает эмоциональное высказывания, заставляет задуматься нас: но что это было? И основной вопрос, который задаёт автор: «Что делать с подростковой жестокостью? Как остановить насилие среди детей?».

Основную нагрузку в произведении несут глаголы. Прием, который использует автор в рассказе,- это градацияпоследовательность в расположении ряда слов по степени нарастания их смыслового и эмоционального значение: «подросток вспыхнул, одёрнулся, ударил, влепил мяч».

Манера повествования В. Крупина бойкая, живая, так как в рассказе, в основном, присутствует разговорная лексика, например, «влепливать», «шарахивать», «потянулся народ».

Финал рассказа открывает нам картину подражания младших детей старшим детям. «Маленькие дети, глядя на мальчишек, расстреливали снежками вылепленных из снега и папу, и маму, и себя, и всю родню». Автор считает, что жестокое отношение среди подростков распространено очень сильно, быстро передается от одного к другому и приобретает огромные масштабы, и эту ситуацию нужно искоренять.

После прочтения этого рассказа чувствуешь боль за всех: и за старших, и за младших детей, и за их родителей.

В рассказе «Мария Сергеевна» можно увидеть очерковое начало. Рассказ построен на чередовании различных эпизодов . Кольцевая композиция придает рассказу целостность, завершённость. Авторская позиция к проблемам рассказа выражена в ощущениях героя: «Сердце сжималось от жалости к старухе и от радости, что хоть чем-то он послужил ей».

В рассказе действие происходит в Москве, мы это узнаем из первых строк рассказа «В этом году была такая длинная и такая теплая осень, что, казалось, и зима не наступит. Московские мостовые были как лотки с грязной снежной жижей». Но только ли о Москве идет речь? Прочитав рассказ, мы понимаем , что нет. Такую картину можно наблюдать в любом месте России. Пространство и время то «сужается»: Москва, окраина – центральные улицы, помойки, подвалы, образуя некую «воронку», то расширяется, когда героиня из центра отправляется на окраину. Создается определенный ритм. Но это не ритм биения здорового сердца, а ритм аппарата, который пытается искусственно поддержать чью-то жизнь. Рассуждая о символическом образе воронки, в которой может оказаться любой из нас, живущий на земле и забывающий о нравственных ценностях.

В рассказе нет счастливых людей, как из людей окраины, например, кочегар Николай – пьющий не от счастья, пьющий вино, так как оно «содержит» тепло и солнце, то, что отсутствуют в его жизни; подавальщица в доме престарелых – злые люди – это тоже несчастные; бывшая учительница, по доброй воле, оказавшаяся в доме престарелых, ушедшая от родных детей, всё отдавшая и ничего не получившая, так и среди людей, которые живут в престижном районе, как супруги Кожемякины – у них нет взаимопонимания, каждый живет на своей «территории». Сергей Николаевич «мыслит самостоятельно», а « Лора прочно зомбирована телевидением».

Автор заставляет нас задуматься над вопросом: «Кто виноват?» И сам даёт нам ответ на него: «Мы сами виноваты. Многое терпим, прощаем, позволяем не уважать себя». Вот только один эпизод. Дом престарелых. Обед. Грязные тарелки, в которые накладывают пищу,«…а там подавальщица шваркнула мне в грязную тарелку жидкой каши, прямо брызги полетели. Я говорю: "Хотя бы вы чистую мне дали тарелку, давайте я сама помою".

Или «парни в черных куртках, с голыми головами», избивающие таких, как Мария Сергеевна. Это они лишают нас главного – свободы: «все вы тут – тюремщики с пожизненным сроком», – услышит Мария Сергеевна в доме престарелых. Слабость людская. Даем возможность злу восторжествовать над добром. Потеря истинных ценностей: «…на помойки хлеба выбрасывают много»; родителям позволяем покинуть дом; забываем о предках, теряя отчества, называя при этом человеческими именами собак и кошек.
Равнодушие к чужой боли «Лоре и в голову не пришло, что можно помочь старухе, которая побирается на помойке. Она уверена, что это обязано делать государство: «…собирать, вывозить». Последние глаголы не о мусоре, о людях!

Автор в рассказе называет главную героиню грубо «старуха». В этом названии отражается не его личное отношение к героине, а мнение читателя, к таким людям как она.

Прочитав рассказ, можно сделать вывод нужно оставаться человеком в любой ситуации. Главная героиня вспоминает, что ещё в писании говорится: «…нищие ничего не имеют, но всем обладают».

Примером настоящей человечности является то, что Мария Сергеевна никого не винит в том, что она осталась на улице. Она продолжает любить людей: «…старуха молилась за всех», умеет прощать: «Вы не подумайте ничего на моих детей». Также главная героиня не забывает о тех, кто нуждается: «отдельный пакетик заполнила для собак,…которые всегда её ждали», ей присуще чувство собственного достоинства, это нравственно чистый человек.

Не случайно автор выбрал название своего рассказа «Мария Сергеевна». Мария – это имя матери Христа, отдавшая людям своего сына. А наличие отчества – связь с предками, с прошлым, где так много осталось хорошего. Не случайно и то, что героиня – бывшая учительница, так как именно в учительской среде сохраняются высокие моральные принципы. Также не случайна символическая фамилия – Кожемякины. Сила настоящего человека измеряется не физическими показателями, а нравственными. Сергей Николаевич нашёл в себе силы пригласить в дом старуху, разрешил её помыться, напоил её чаем. А кочегар Николай, забывший имя бывшей учительницы своих детей, тем не менее: «…никогда не переходил на «ты».

В рассказе присутствует мотив Рождества Христова, церкви, свечки. Меняется Сергей Николаевич. Человек может и должен очиститься. Это и будет человеческим Рождеством!

Трагически звучат многие строчки рассказа, но вступление и заключение подчеркивают оптимистическое его звучание: на смену грязной осени приходит чистая зима; снег пытается скрыть грязь …

В рассказе много символов: дети, детские ладошки – это устремление в будущее и надежда на лучшее, это «выход из реанимационного отделения» ; окно – как выход в иную жизнь. Какой она будет? Это зависит от нас.

Рассмотрев идейно-эстетическую и нравственную позицию В. Крупина в рассказах «А ты улыбайся» и «Мария Сергеевна», мы выявили следующие проблемы: подростковая жестокость, проблемы совести, нравственной прочности человека, отношения к людям старшего поколения и сохранения душевных качеств человека в сегодняшнем мире.

Каждый раз, глядя на «униженного», нужно помнить, что на его месте может быть самый близкий вам человек. Чем больше мы будем делать людям добра, тем легче нам будет жить в обществе, зло растворится в добре. Нужно быть внимательным к людям, уважать друг друга, быть целеустремлённым, быть всегда человеком. Об этом говорит эпиграф, который написан в начале моей работы.

Остаться человеком – это и легко, и трудно. Быть самим собой легко, но защищать интересы других трудно. Помните, что только добрые люди оставляют свой след на Земле.

Список использованной литературы

Крупин В.Н. Мария Сергеевна [Текст] / В.Н. Крупин //Рассказы последнего времени. — М., Глобус.

Крупин В.Н. А ты улыбайся [Текст] / В.Н. Курпин // рассказы последнего времени. – М., Глобус.

Крупин В.Н. Отец, я еще здесь [Текст] / В.Н. Крупин //Вятский рассказ. – Киров. – 2006. – С.215-231.

Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет [Текст] / М.М. Бахтин. — М.: Художественная литература, 1975.- С.374.

Белова О.П. Своеобразие художественно-публицистической манеры В.Н. Крупина [Текст]- Диссертация канд. филолог. наук/О.П. Белова — Ульяновск,2004.- С.155.

Источник

Adblock
detector