Урок литературного чтения по сказке братьев Гримм quot Заяц и еж quot методическая разработка по чтению 2 класс на тему

Анализ песен юлия кима

Юлия Кима — одного из столпов советско-российской авторской песни наряду с Окуджавой, Высоцким, Визбором и Городницким — мы не видели почти 10 лет. Ходили слухи, что он перебрался в Израиль и там остался. Но вместе с появлением одного из громких российских мюзиклов "Нотр-Дам де Пари" заговорили и о Киме: бард написал русский вариант либретто.

Конечно, Юлий Черсанович постарел, однако самую малость. В остальном все тот же — подвижный и жизнерадостный, большой охотник пошутить и поиронизировать. Невысокого роста, в больших очках, из породы неисправимых интеллигентов.

"ПРИШЛОСЬ ВЗЯТЬ ПСЕВДОНИМ ЮЛИЙ МИХАЙЛОВ, ПОСКОЛЬКУ С ЮЛИЕМ КИМОМ НИКТО БЫ НЕ ПОЗВОЛИЛ ЗАКЛЮЧИТЬ ДОГОВОР"

Юлий Черсанович, каково быть живым классиком?

(Заразительно смеется). Испытываешь при этом чувство удовлетворенного самодовольства. Когда я, например, встречался на какой-нибудь сцене с Александром Городницким, мы протягивали друг другу руки. "Вот живая легенда", — говорил Городницкий. "А вот ходячий миф", — отвечал я. Порой мы менялись определениями — иногда мне нравилось быть "ходячим мифом", а ему — "живой легендой".

Боюсь, что не упомню все кинофильмы, к которым вы написали тексты песен, но среди них много всенародно любимых: "Бумбараш", "Остров сокровищ", "Точка, точка, запятая. ", "Двенадцать стульев", "Про Красную Шапочку", "Обыкновенное чудо", "Усатый нянь", "Пять вечеров", "Пеппи — Длинный Чулок", "Формула любви", "После дождичка в четверг", "Человек с бульвара Капуцинов", "Собачье сердце", "Убить дракона". Вообще, сложно ли писать песни для кино?

— Это обычная работа для человека, который этим и занимается. Я бы так сказал: это не сложнее, чем когда я сочинял песни для школьных спектаклей. Просто ставится определенная художественная задача и ты ее решаешь. Я бы даже сказал, что для меня было скорее неожиданно то, что сочинение текстов песен станет главным занятием моей жизни.

А как получилось, что песни к кинофильмам вы сочиняли вместе с одними и теми же композиторами: Владимиром Дашкевичем, Геннадием Гладковым и Алексеем Рыбниковым? С кем из них вам работалось веселее?

— Лучше всего — с Гладковым и Дашкевичем. Тут я между ними даже разницы особой не делаю. Но речь идет не о веселости, а о высокой степени взаимопонимания: они чувствуют юмор и в музыке, и в слове так же, как я. Поэтому мне с ними легко. С Рыбниковым несколько тяжелее, потому что Алексей Львович, по-моему, вообще не любит работать с текстами — он, как правило, уже приносит свою мелодию, на которую надо сочинить стихи.

С Дашкевичем же и Гладковым — обратный процесс: сначала я приношу тексты, потом они придумывают мелодию. Иногда они просят поправить что-нибудь в ту или иную сторону, взять другой ритм, удлинить или укоротить строчку. Но это обычные рабочие дела. Еще сложнее было работать с Альфредом Шнитке. Помню, он принес такой ритм, над которым я бился два месяца. Хотя музыкально он был очень прост, передо мной стояла невероятно сложная филологическая задача.

Есть ли у вас самый любимый фильм из числа тех, к которым вы написали песни?

— Да, они, в общем, перечислены в том списке, который вы огласили. Только не упомянут захаровский "Дом, который построил Свифт". И еще какие-то картины и спектакли я мог бы назвать, которые мне нравятся, но что я буду все перечислять? Зато надо сделать одну очень важную оговорку, касающуюся фильма "Формула любви". Там в титрах значится мое имя как автора текстов. Но главный хит "Уно, уно, уно, уно момента" сочинил не я. Хотя именно его помнят все (в том числе и я), поскольку это действительно шедевр. Я имею в виду его литературную часть, которая принадлежит автору музыки — Геннадию Гладкову. Дело в том, что меня не было под рукой, когда этот текст понадобился.

А нужно было сочинить какую-то дребедень, которая должна была выглядеть как итальянская серенада. И Геннадий Игоревич эту дребедень сочинил. Поэтому мне приходится только каждый раз отбрыкиваться, что, к сожалению, я не автор, и проливать горючие слезы.

Так, может, в Гладкове поэт умер?

— Он не умер. Он живет, поскольку Геннадий Игоревич стихи время от времени сочиняет, правда, как я понимаю, такие стихи называются датскими.

Известно, что одно время вы были вынуждены выступать под псевдонимом Юлий Михайлов. Долго ли это продолжалось, когда и как вы почувствовали, что пора становиться Кимом?

— Вероятно, надо начать с того, почему я взял псевдоним. Во второй половине 60-х годов я немножко поучаствовал в правозащитном движении наших диссидентов — подписывал разные крамольные письма и даже составлял их. Есть еще кое-какие подвиги за мной в этой области. И хотя в итоге я отошел от этого дела, в глазах наших идеологических, партийных и всяких других органов запятнал себя: в середине 60-х годов и позже мое имя было синонимом махрового антисоветчика. Поэтому в школе мне работать запретили, а в театре и кино нет.

Без псевдонима уже было никак не обойтись, поскольку с Юлием Кимом никакой договор ни одно партийное бюро заключать бы не позволило. А с Юлием Михайловым, даже зная, что это Ким, позволило бы. Что и происходило на каждом шагу. Так что я прикрывался этим секретом Полишинеля с 1969 по 1985 год, то есть 16 лет.

Когда же в 1985 году появился Горбачев, практически одновременно в "Литературной газете" вышла большая статья Булата Окуджавы "Запоздалый комплимент". В ней Булат поначалу все писал: "Ю. Михайлов, Ю. Михайлов", а где-то в середине статьи вдруг воскликнул: "Да что я говорю: Михайлов, Михайлов! Все же знают, что это Ким!". И дальше уже называл меня только Кимом. Тогда я понял, что пора возвращаться к "девичьей" фамилии.

А почему именно Михайлов?

— По чистой случайности. Псевдоним потребовался в 69-м году, когда в Саратовском ТЮЗе в полном разгаре шла работа над спектаклем "Недоросль", к которому я сочинил 20 с лишним номеров. И вот для того, чтобы заключить договор и выпустить афишу, нужен был псевдоним.

Мы договорились с режиссером Леней Эйдлиным, что я придумаю. Уже когда он уезжал из Москвы в Саратов, мы вдруг вспомнили о псевдониме. Более того, вспомнили, когда поезд уже тронулся. Леня стоял на ступеньках вагона, я шел вслед за тронувшимся поездом и говорил: "Слушай, а псевдоним-то? Мы же не придумали!". И вот пока двигался вагон, а я шел рядом, мы быстро перебирали самые распространенные фамилии: Иванов, Петров, Сидоров. Иванов не подходил, поскольку такой писатель уже был — помните пародиста Александра Иванова? Сидоров — вообще будущий министр культуры! (Смеется). Но тогда он был известен как критик. Вспомнили Юлиана Семенова. И после всего вдруг выскочило — Михайлов, просто так, с потолка. "Есть кто-нибудь в округе с такой фамилией?". Леня не вспомнил, я не вспомнил. И на этом мы остановились. Уже позже выяснилось, что в Ленинграде один Ю. Михайлов все-таки живет и процветает. Более того, занимается тем, чем и я (уж не знаю, песнями ли, но либретто для мюзикла по "Принцу и нищему" сочинил именно он).

Вы ироничны с малых лет?

— Ну, как все наше поколение. И хотя разница между моим поколением и поколением Визбора всего два-три года, но между нами присутствовала незримая грань. И конечно, иронии и юмору мы научились у Визбора, у Ряшенцева, которые занимались все в том же пединституте. Я даже помню, как шел однажды в компании своих однокашников, а навстречу нам — Ряшенцев. Глядя на нашу веселую троицу, он сказал: "Вот идут самые ироничные мальчики Советского Союза!".

Ироничное отношение и к себе, и друг к другу, и к окружающему миру — это, по-моему, родовая черта шестидесятников. По ней их можно узнать в любую минуту. Впрочем, иронии мы учились в том числе и у Ильфа с Петровым, у Бабеля и Булгакова.

С вашими песнями не случалось, чтобы об их авторе забывали?

— Бывало. Больше всего это случалось с песней "Губы окаянные". Но и там не ошибались в авторстве, потому что никто просто не знал автора. Поэтому некоторые называли ее народной песней.

"КРЕПКИХ СЛОВЕЧЕК НЕ ЧУРАЮСЬ"

Есть ли у вас песни с нецензурными словами?

— Есть, скажем так, с малоцензурными, во всяком случае, на букву "ж" или "г" встречаются. А вот от неприличных слов на остальные буквы я уже воздержался. Видать, во мне сидит какой-то цензор, запрещающий мне употреблять особенно крепкие выражения. За исключением, пожалуй, слова "блин".

— В жизни крепких словечек не чураюсь. Но, естественно, в разговоре с близкими друзьями.

Интересно, а какие песни вы сами поете за дружеским столом — Миронова-Остапа Бендера или же Миронова-распорядителя из "Обыкновенного чуда"?

— Если пою что-то из репертуара Миронова, то, конечно, Остапа. Однако не тальке за дружеским столом, но и на сцене тоже Дело в том, что играть на гитаре музыку и; "Обыкновенного чуда" я так и не научился, то есть играть умею, но она у меня на гитаре звучит все-таки плохо. И поэтому, как правило, я не пою оттуда ничего, кроме дуэта Эмиля и Эмилии.

Вы помните, кто первым исполнил в кино ваши песни?

— Дай Бог память. Первой исполнила Алиса Фрейндлих. Это был фильм 1965 года под названием "Похождения зубного врача". Там Алиса играла старшеклассницу Машу, которая по сюжету сама сочиняет песни и сама же поет их под гитару. Вот в качестве Машиных песен были взяты одна песня Новеллы Матвеевой и две моих. Надо сказать, что Алиса Бруновна пела очень хорошо.

А вообще, список тех, кто исполнял в кино мои тексты, довольно велик. Но я особенно горжусь тремя именами. Во-первых, это Евгений Леонов. Он, как известно, музыкального слуха не имел, но когда надо было, справлялся. Путем различных кинотехнологий от него все-таки добивались более или менее грамотного звучания. Когда, например, Леонов записывал песенку из фильма "Гонщики", было сделано дублей 40 — буквально по полстрочки оставляли, если он все-таки попадал в ноты.

Во-вторых, я горжусь тем, что мою песню пел Евгений Евстигнеев. Это в фильме "Про Красную Шапочку", в котором Евстигнеев играет Звездочета. Но у него есть слух, да и голос, как говорится, вполне на уровне. Поэтому он все сделал грамотно.

Но самая высшая моя гордость — это Андрей Попов. Кто помнит этого прекрасного актера, знает, что Попов никогда в киноводевилях не играл. Это вообще не его амплуа. А тут он оказался в водевиле "Сватовство гусара", где сыграл скупердяя и очень противного ростовщика. Там же спел песню, которая тогда была хорошо известна: "Эх вы, деньги, деньги, деньги, рублики, франки, фунты, стерлинги да тугрики. ". Это одно наслаждение — смотреть, как трагический актер веселится, размахивает руками, пляшет и воспевает такой вот водевильный балаган! Он сделал так от души и так сочно, как никто другой.

"НОТР-ДАМ ДЕ ПАРИ" Я ПЕРЕВОДИЛ ПО ПОЛЕТУ ДУШИ, НО ФРАНЦУЗЫ ДАЛИ МНЕ ПО КРЫЛЬЯМ"

Вы являетесь автором русского перевода популярного нынче мюзикла "Нотр-Дам де Пари", и, следовательно, вам принадлежит главный зонг, звучащий теперь повсюду?

— Дело в том, что товарно-денежные отношения сложились таким образом, что главные хозяева всего дела — французы. Они-то и диктовали условия. Я же был избран главным переводчиком. Само действо состоит из 51-го номера. Сначала я переводил по полету души, но французы дали мне по крыльям, и пришлось летать уже по их подстрочнику, с которым у меня были серьезные творческие разногласия.

Однако заказ есть заказ. Поэтому главный азарт заключался в том, чтобы найти точный речевой эквивалент — естественную песенную речь. С моей стороны был сделан максимально добросовестный перевод с французского на русский. Однако четыре перевода из 51-го французов не устроили, и поэтому они вместо того, чтобы просить кого-то из поэтов — Танича, Резника или того же Ряшенцева, — объявили конкурс в интернете.

А почему пришлось устраивать конкурс? Вы не могли изменить свой текст?

— Мог, но я встал в позу. Зачем портить свое лучшее своим просто хорошим? Я не стал этого делать. Что же касается результатов конкурса, то такого моря графомании я никогда до сих пор не встречал! Из этого потока и были отобраны четыре других перевода. За них я не отвечаю. Честно говоря, для Квазимодо таких строк я никогда не написал бы: "Я душу дьяволу отдам за ночь с тобой. ". Это ближе к Клеопатре с ее любовниками, нежели к несчастной цыганочке с ее горбуном.

Поначалу планировалось поставить мюзикл в Вахтанговском театре?

— Да, там-то я крылья и расправил. Но вахтанговцы как-то чудно договорились с французами, и когда я уже перевел весь первый акт, выяснилось, что, оказывается, они не с теми французами договаривались. А когда вступили в дело настоящие владельцы собственности, выяснилось, что они выдвигают условия, финансово непосильные для театра. И вахтанговцы были вынуждены отказаться.

Тогда инициативу перехватили наши "метростроевцы", то есть продюсеры спектакля "Метро", которые рук поначалу мне тоже не связывали — до тех пор, пока французам не дали почитать во французском обратном переводе мой русский перевод с их французского. Когда же они увидели результат, несколько ужаснулись — как далеко я ушел от подстрочника!

Как звучат ваши строчки в мюзикле?

— Поскольку мы все-таки имеем дело с широкой аудиторией, пожалуй, еще рановато отвечать на этот вопрос.

"Я НЕ СМОГ СПАСТИ ИРУ КАПЛУН ОТ АРЕСТА, НО УЛИКУ УБРАТЬ УСПЕЛ"

Читайте также:  Мочевая кислота в разовой порции мочи

Но как думаете, они стали бы такими же популярными?

— Не уверен, не уверен. Почему у авторов-французов возникло особенное требование в первую очередь к этому зонгу? Да потому, что его и до России крутили на всех перекрестках Европы, а затем и мира. Это был такой, скажем так, наихитейший хит. Его распевают и по-испански, и по-итальянски, и как угодно. И как я понимаю, везде они выставляли требование, чтобы это было минимально связано с сюжетом (а у меня было привязано максимально), чтобы это могли петь в свое удовольствие люди, толком и не очень знающие, кто такие Квазимодо и Эсмеральда. Это требование высокой попсы. Говорю так без всякой иронии и уничижения этого жанра — попса тоже искусство.

Известно, что в последнее время вы еще занялись и прозой.

— Да, это вопрос вполне для меня актуальный, потому что в прозе я как беллетрист не пробовался: у меня в основном мемуары. Первые беллетристические попытки были просто попытками — они все равно насквозь пропитаны самыми что ни на есть реальными воспоминаниями моего камчатского или какого-нибудь иного житья. Последние же мои достижения в этой области — это серия очерков о диссидентских временах, всяких событиях и людях, с этим связанных. Серия называется "Однажды Михайлов".

Я даже хотел сделать эти два слова формальным признаком всей серии — думал, что каждый очерк будет так и начинаться: "Однажды Михайлов вышел на улицу. ", "Однажды Михайлова позвали в КГБ. ", "Однажды Михайлов выпивал с приятелем. ". Но, по-моему, только одно воспоминание начинается именно так. Вот это единственное мое, так сказать, прозаическое достижение.

Видимо, в этом произведении будет достаточно иронии. Может, расскажете забавный эпизод из той жизни, о которой и пишете?

— Ну, забавных было не так уж много. Есть, например, эпизод, который называется "Подвиг Михайлова": я вспоминаю о том, как однажды избежал довольно серьезных последствий и не столько даже для себя, сколько для другого человека.

Дело происходило во время обыска, который в 1969 году в первый раз проводил у меня на квартире КГБ (всего обысков было два). Правда, я ждал их немножко. Единственное, чего не знал, — что они так скоро появятся. Думал, придут попозже. И не успел, как это называлось на нашем революционном языке, почиститься. Поэтому, когда они вынули из моего книжного шкафа все четыре ящика, наполненных бумагами, я с ужасом увидел, что в четвертом ящике, прямо наверху, лежит черновик листовки, которую они искали. Черновик, исполненный не на машинке, а от руки. Его оставила одна из самых ярких наших диссиденток Ира Каплун. Обнаружение такой листовки грозило последствиями не только для нас с женой, но в первую очередь для самой Иры Каплун.

Вообще говоря, между нами, революционерами, было принято все черновики по возможности быстрее уничтожать, чтобы, не дай Бог, по почерку не вычислили автора. А тут такая оплошность! Однако та методичность, с какой проделывался обыск, меня спасла.

Дело в том, что они проверяли каждый ящик по очереди. А листовка была в самом последнем. Проверенные же и ненужные папки откладывали в сторону. И когда набралась целая куча, я взял их, две-три папки, и спросил: "Это можно относить?". Они сказали: "Да, пожалуйста". И, пронося их над четвертым ящиком, я уронил как раз на черновик листовки. А когда поднял, его там, естественно, уже не было. Это, конечно, не спасло Иру от ареста, но, по крайней мере, улику я убрать успел. Это не очень смешно, но зато романтично.

Юлий Черсанович, часто вы теперь бываете в России?

— Я в основном тут и живу: из 12 месяцев в году восемь провожу в России. В Израиле же всего около трех месяцев. Там у меня небольшая квартирка, казенная, которая каждую секунду может уплыть.

Казенная — это чья?

— Знаете, есть такой вид льготных квартир: у нас в России, в Москве, человеку по тем или иным причинам могут продать квартиру за полцены, или за четверть цены, или дать бесплатно. Причины же разные — в силу медицинских пороков или творческих заслуг.

Вам, очевидно, дали за творческие заслуги?

— Это в Москве Лужков позволил мне купить небольшую квартиру для дочери как раз за мои творческие заслуги. В Израиле же мне маленькую квартирку (20 квадратных метров) выделили в основном за медицинские пороки.

Источник

Анализ песен юлия кима

Наполовину кореец и бывший муж еврейки Юлий Ким интересен тем, что его можно назвать образцовым бардом советской еврейской интеллигенции. Он смог идеально встроиться в ментальную матрицу этой группы и ни в чем, даже на миллиметр, не выламывается из нее. Не может и не хочет выходить за рамки приемлемого и дозволенного в этом кругу. Даже не испытывает желания сказать что-то, что могло бы не понравиться кругу его слушателей.

По-настоящему великие барды, как правило, недолюбливали прослойку своих интеллигентных почитателей. Некоторые вообще отрицали свою принадлежность к отряду «барды», как например Александр Розенбаум — «Я вам не бард». Творческий человек всегда испытывает потребность хоть немного, но позлить, попровоцировать свою аудиторию. Юлий Ким даже не понял бы, зачем Розенбаум так сказал. Ким настолько органично вписался в ментальную матрицу еврейских интеллигентов, что не представляет себе, наверное, существования вне ее. Себя он считает более евреем, чем сами евреи. Все его песни — это долгое и нудное развитие единственной темы: «Мы самые лучшие, самые умные, самые чистые, самые честные. А вот власть в России подлая, вредная, глупая. Народ в России такой же, поэтому целуется взасос с достойной его властью. Нас мало, но мы есть, мы вот тут. Мы пятая колонна, и гордимся этим».

Обыкновенный русский человек, пожалуй, даже не подозревает о существовании Юлия Кима. Если ему сказать, что это человек, написавший песни из «Бумбараша», русский из глубинки скажет: «А я и не знал». Зато для еврейской интеллигенции Юлий Ким — культовая фигура, вершина искусства и русской культуры. И насколько он ничтожен в русской культуре и чужд ей, настолько он дорог тусовке своих поклонников. Тусовка его горячо любит, пример чему – ссылка в начале этого текста. Ким в свою очередь отвечает тусовке подобострастным лизанием ее коллективного ануса.

Знаковым этапом в «развитии главной темы» Кима стала «Песня пятой колонны», написанная после воссоединения Крыма с Россией, в 2014 году. Воссоединение Крыма с Россией — самое радостное событие новейшей истории. Русские по всему миру поддерживали в те дни Крым — кто-то ставил лайки, кто-то жертвовал своей карьерой в русофобских СМИ ближнего и дальнего зарубежья, траслируя по радио «Севастопольский вальс». А Ким в это время обличал «режим», проживая в городе Иерусалиме, и называл 85 процентов россиян свихнувшимися. И тусовка поклонников ему яростно аплодировала.

Пожалуй, к Юлию Киму лучше всего приложимо определение «Выдающаяся посредственность». Как автор поэтических текстов он вообще не интересен. Но до недавнего времени мне почему-то нравилась у него одна вещь – песня про Пушкинский лицей. Я не понимал, как человек с ментальностью Кима мог это написать. Однако прослушал ее еще раз – и понял. Это песня не про Пушкина и не про лицей, а про интеллигентскую еврейскую тусовку. Реальные лицеисты клялись друг другу усердствовать в служении Отечеству и жили, следуя этой клятве, а в версии Кима осталась только дружба и «вольнодумная глубина». Под этим и его тусовка может подписаться. Ну конечно, эти люди всегда считали и считают себя самыми глубокими.

ЗЫ. В порядке заключения несколько поэтических строк. Тоже про 19 ноября, но не от Юлия Кима:

Полней, полней! и, сердцем возгоря,
Опять до дна, до капли выпивайте!
Но за кого? о други, угадайте.
Ура, наш царь! так! выпьем за царя.

Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал лицей.

Источник



Юлий Ким

Юлий Ким — бард, автор десятков песен, известных настолько, что их порою считают народными. Однажды по телевидению прозвучала песня «Ходят кони над рекою. «, представленная как русская народная, и Ким на следующий день отвечал по телефону «Русский народ слушает».

Дорогой Юлий Черсанович! Как много лет я с Вами знакома. Вы этого не знаете. В 70-е годы вы приходили в ЦДРИ, правда, под фамилией Михайлов. Но зрители-то знали, что это Ким. Среди них в переполненном зала была и я. Вы полюбились благодарной публике давно. Вас любили за честность, песни и стихи,за бесстрашие, тонкий юмор и за умение посмеяться над собой.

В счастливые годы знакомства и совместной работы с Вашим другом, Софьей Васильевной Каллистратовой, я узнавала о Вас многое. Вы посвятили песню «Адвокатский вальс» Софье Васильевне.( см. «Я помню»- главы 55, 56, 57).

Переехав в Израиль, время от времени я встречала Вас на экране телевизора, читала и слушала песни, посвященные моим и Вашим новым соотечественникам.
Сегодня я хочу напомнить о Вас читателям, повторить Ваши стихи. Желаю Вам здоровья и многих творческих лет.

Юлий Черсанович КИМ родился в 23 декабря 1936 года в Москве. Отец-переводчик с корейского языка Ким Чер Сан, мать – учительница русского языка и литературы Нина Валентиновна Всехсвятская.

В 1938 году его отца расстреляли, мать до 1945 года была в ссылке в лагерях. Юлий воспитывался у родственников мамы в подмосковных Люберцах. После возвращения матери он вместе с ней переезжает в город Малоярославец Калужской области. В 1951 года Юлий отправляется в Туркмению на стройку Мало-туркменского канала, где его мать работала экономистом.

В 1954-1959 годах Ким учится в Московском педагогическом институте на историко-филологическом факультете. Одновременно с ним в институте учились Юрий РЯШЕНЦЕВ, Юрий ВИЗБОР, Пётр ФОМЕНКО. Тогда же, студентом (в 1956 году) он начал писать песни на свои стихи. На особой «цыганской» семиструнной гитаре аккомпанировал себе.

В 1959-1962 годы он работал преподавателем литературы и истории в средней школе на Севере Камчатки в далеком рыбацком поселке.

Кто может рассказать о поэте лучше, чем сам поэт? И Юлий Ким рассказывает подробно Прочитать об этом можно на сайте http://novgaz-rzn.ru/nomer08052014_18/1693.html Новая газета № 18 от 8 мая 2014 года.

С начала 60-х годов Юлий Ким пишет собственные песни, исполняет их, аккомпанируя себе на гитаре. Молодой автор стал одним из самых популярных бардов России.
Начальство не прощает ему участия в правозащитном движении и создания таких песен, как «Адвокатский вальс», «Господа и дамы» и др.

С 1965 года он становится активистом правозащитного движения. В 1966 году Юлий Черсанович Ким женится на Ирине Петровне Якир(1948-1999)- внучке репрессированного командарма И.Э. Якира. Отец Ирины, известный диссидент Петр Якир, был арестован в 14 лет, а освобожден в 32 года.

Юлий Ким в 1967—1969 годах подписывал коллективные письма с требованиями соблюдения прав человека, адресованные властям. Он, вместе со своим тестем Петром Якиром и с Ильёй Габаем, был соавтором обращения «К деятелям науки, культуры и искусства» (январь 1968) о преследованиях инакомыслящих в СССР. Проходил в оперативных сводках КГБ под кодовым названием «Гитарист». К этому же периоду относится и ряд песен Кима, тематически связанных с «диссидентскими» сюжетами: суды, обыски, слежка.

В эти шестидесятые годы Киму поступают первые предложения работать в кино и театре.

В 1968 году за «диссидентство» его увольняют из сферы образования и запрещают вести концертную деятельность.Настал момент прощания со школой. Всего их было три, и до сих пор Юлий Черсанович встречается с учениками, когда они празднуют свои годовщины.

Однако власти не препятствуют работе в кино и театре при условии использования псевдонима. Поэтому в титрах кинофильмов и на афишах он указан как Юлий Михайлов. Под этой фамилией он работает с 1969 по 1985 годы.

В 1974 году он вступает в Профком московских драматургов, в 1988 году становится членом Союза кинематографистов. В 1991 году пополняет ряды Союза писателей и перестаёт писать злободневные песни, «Смысла нет, с тех пор как пришла гласность».

С 1998 года становится членом Пенклуба .

В 2000 году становится Лауреатом Премии им. Булата Окуджавы.

Как драматург и писатель написал около 10 книг, свыше 20 пьес, 2 киносценария. Он стал автором песен к 40 спектаклям и более, чем к 50 фильмам.

Он- автор русской версии либретто «NOTRE DAME de PARIS», работу над переводом которого он начал в 2001 году.
Юлий Ким имеет дочь, внучку.

Большинство песен Юлия Кима написано на собственную музыку, многое написано также в соавторстве с такими композиторами, как Геннадий Гладков, Владимир Дашкевич, Алексей Рыбников.

Песни Кима прозвучали в 50 фильмах, среди которых: «Бумбараш», «Точка, точка, запятая. », «12 стульев», «Про Красную Шапочку», «Усатый нянь», «Короли и капуста», 1978 «Пять вечеров», «Обыкновенное чудо», «Пеппи Длинный чулок», «Формула любви». «Человек с бульвара Капуцинов», «Собачье сердце».

«Ким разносторонний и резко ¬ критикующий общество бард. Он вёл борьбу против пустых лозунгов партии, бессодержательной советской идеологии, господствующей повсюду лжи, принуждения к двоемыслию, фальши, — и все это в лёгкой форме, смеясь, иронически, иногда под маской клоуна.»
Вольфганг Казак.

После начала перестройки фирма грамзаписи «Мелодия» выпустила пластинку с песнями Кима (1988). В титрах кинофильмов появляется его фамилия. Песенная пьеса-композиция «Московские кухни» (1990) стала своеобразным завершением темы диссидентства в творчестве Кима.

К настоящему времени дискография Юлия Кима насчитывает более 20 наименований дисков, аудио- и видеокассет с записями песен. Песни Юлия Кима вошли во все антологии авторской песни, а также во многие поэтические антологии современной русской поэзии, в числе которых «Строфы века» Составитель Евгений Евтушенко.

Читайте также:  Какие анализы сдают если болят суставы

С 1998 года живет попеременно в Иерусалиме и Москве. Член редколлегии «Иерусалимского журнала». Участвовал в записи «Иерусалимского альбома» — первого диска из серии «Авторская песня в Израиле».

В Израиле Юлий Ким два раза в год проводит презентации «Иерусалимского журнала», вместе с поэтом и редактором «Иерусалимского журнала» Игорем Бяльским и Игорем Губерманом. Ведёт презентации журнала и в Москве.

В 2002—2006 году Юлий Ким совместно с Игорем Бяльским написал пьесу в стихах о строительстве второго Храма.

В 2010 году написал стихи на музыку Петра Чайковского к полнометражному мультфильму Гарри Бардина «Гадкий утёнок» (по Г. Х. Андерсену).

Господа и дамы,
Господа и дамы,
Какое счастье — шмон!
Российские жандармы,
Низкий вам поклон!

В партикулярном платье,
Ни шпор, ни портупей,-
Да здравствуют спасатели
Чистоты моей!

Как вынесли Набокова,
Я громко зарыдал:
Ведь я в какое логово
Маленько не попал!

Накрыли Солженицына
За бабкиным трюмо,-
И до конца проникся я,
Какое я дерьмо!

Как вынули Бердяева
Из папиных штиблет,-
Маленько стал оттаивать,
Наметился просвет.

Как взяли Авторханова
Из детского белья,-
Ну просто начал заново
Дышать и думать я!

С ужасными записками
Я сам отдал тетрадь,
И все им дальше высказал,
Что думал написать.

Спасатели, у дьявола
Вы взяли свой реванш:
Теперь я — rasa tabula,
А вам всегда — carte blanche.

На пороге наших дней
Неизбежно мы встречаем,
Узнаём и обнимаём
Наших истинных друзей.

Здравствуй время гордых планов,
Пылких клятв и долгих встреч!
Свято дружеское пламя,
Да не просто уберечь.
Всё бы жить, как в оны дни —
Всё бы жить легко и смело,
Не высчитывать предела
Для бесстрашья и любви.

И, подобно лицеистам,
Собираться у огня
В октябре багрянолистном
Девятнадцатого дня.
Но судьба своё возмёт,
По-ямщицки лихо свистнет,
Всё по-своему расчислит, —
Не узнаешь наперёд.

Грянет бешеная вьюга,
Захохочет серый мрак.
И спасти захочешь друга,
Да не выдумаешь как.
На дорогах наших дней,
В перепутьях общежитий,
Ты наш друг, ты наш учитель —
Славный пушкинский лицей.

Под твоей бессмертной сенью
Научиться бы вполне
Безоглядному веселью,
Бескорыстному доверью,
Вольнодумной глубине.

Нет, я не плачу, и не рыдаю,
На все вопросы я открыто отвечаю,
Что наша жизнь — игра, и кто-ж тому виной,
Что я увлёкся этою игрой.

И перед кем же мне извиняться?
Мне уступают, я не в силах отказаться.
И разве мой талант, и мой душевный жар
Не заслужили скромный гонорар.

Бусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей.
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей.

О наслажденье — ходить по краю.
Замрите, ангелы, смотрите — я играю.
Разбор грехов моих оставьте до поры.
Вы оцените красоту игры.

Ведь согласитесь, какая прелесть
Мгновенно в яблочко попасть — почти не целясь.
Орлиный взор, напор, изящный поворот,
И прямо в руки — запретный плод.

Я не разбойник, и не апостол.
И для меня, конечно, тоже всё не просто.
И очень может быть, что от забот своих,
Я поседею раньше остальных.

Но я не плачу, и не рыдаю.
Хотя не знаю, где найду, где потеряю.
И очень может быть, что на свою беду,
Я потеряю больше, чем найду.

Приходит день, приходит час,
Приходит миг, приходит срок —
И рвётся связь.
Кипит гранит, пылает лёд,
И лёгкий пух сбивает с ног —
Что за напасть?
Вдруг зацветает трын-трава,
Вдруг соловьём поёт сова,
И даже тоненькую нить
Не в состоянье разрубить
Стальной клинок!

Приходит срок — и вместе с ним
Приходят страх, озноб и жар,
Восторг и власть.
Азарт и нежность, гнев и боль —
В один костёр, в один пожар —
Что за напасть?!
Из миража, из ничего,
Из сумасбродства моего —
Вдруг возникает чей-то лик
И обретает цвет и звук,
И плоть, и страсть!

Нелепо, смешно, безрассудно, безумно —
Волшебно.

Они по городу идут – читают Тору.
Они в автобусах сидят – читают Тору.
Они за рыбою на рынок, за бумагою в контору
Коридорами идут, читают Тору.

У моря Красного лежат – читают Тору.
У Средиземного лежат – читают Тору.
Они лежат, они сидят
Они стоят, они идут,
Они едят и пьют – и тут читают Тору!

Трясёт Исландию – они читают Тору,
Колотит Грузию – они читают Тору,
Ливану Персия поставила четыре партии
Ракет «земля-земля» – они читают Тору.*

Мне замечательно – они читают Тору.
Мне отвратительно – они читают Тору.
Их уважают, унижают, обожают, обижают, ают, ают,
А они её читают.

Лежа и стоя,
Идя и сидя,
Благоговейно и уверенно, –
И Он таким образом видит,
Что всё ещё не всё ещё потеряно, не всё ещё…
Декабрь 2008.

Был я верный правоверный пионер,
«Широку страну родную» громко пел.

В комсомоле, скажем правду, господа,
Не оставил я заметного следа,

В коммунисты меня звали — я не стал.
Стал обычный злоязычный либерал:

При словах «гражданский долг», «патриотизм»
В организме начинался пароксизм.

Кроме спутника и флага на Луне,
За державу только стыдно было мне,

И, смотря на наши звезды и кумач,
Издавал я злобный смех иль горький плач.

А теперь скажите, где я? что со мной?
Ведь нездешний я, хотя и не чужой,

Но гляжу на эту синюю звезду —
И испытываю гордую слезу!

И хочу растить бананы на камнях,
Славить Господа под Западной стеной,
Вдохновенно танцевать на площадях
И с ружьем стоять на страже, как герой!

В патриота превратился либерал,
Прям как будто только этого и ждал!
И готов, как пионер, шагать в строю,
И опять я Дунаевского пою:

«С гулькин нос страна моя родная,
Очень мало в ней лесов, полей и рек,
Но другой такой страны не знаю,
Где так счастлив русский человек!»
2001

Живём мы в нашем лагере —
Ребята хоть куда,
Под красными под флагами
Ударники труда.

Кругом так много воздуха,
Сосняк тебе, дубняк,
А кроме зоны отдыха
Есть зона просто так!

Начальник наш — родитель нам,
Точнее скажем — кум,
И под его водительством
Берёмся мы за ум.

Живём мы, как на облаке,
Есть баня и сортир,
А за колючей проволкой
Пускай сидит весь мир!

http://www.youtube.com/watch?v=WtakLtSlmnQ
НОВАЯ ПЕСНЯ О 5 -ой КОЛОННЕ.

И вот опять нас мало — тыщ восемь, может быть,
Кого телеканалы не могут охмурить.
Кого Россия-мама готова съесть живьем.
Опять нас, братцы, мало, уставши мы живем.

Пока мы честь по чести бранили нашу власть,
Россия с нами вместе смеялась подбочась.
И вдруг необъяснимо, как гром средь бела дня,
Россия после Крыма свихнулась сразу вся.

Как будто подвиг славный наш главный совершил,
Как бы рукой державной дракона сокрушил.
И честную победу сложил у наших ног,
Как будто он соседа не ограбил под шумок.

И всплыло в одночасье забытое давно
Немыслимое счастье быть с властью заодно.
Бери начальник шире, врежь Киеву под дых,
Чтоб видели чужие, как наши бьют своих.

Дружина Михалкова стеной вокруг Кремля
Витийствует сурово, Макара заклеймя.
И уж, если сам Лимонов лобзает их взасос,
То с прочих миллионов, какой быть может спрос?

И вот опять нас мало, как в прошлые года,
И даже еще меньше, причем, гораздо меньше,
Совсем-совсем немножко.
Вот, братцы, в чём беда.
Область прикрепленных файлов
Предварительный просмотр видео Песня о Пятой Колонне

Я уверена,читая стихи Юлия Кима, Вы улыбались и грустили,
сочувствовали и возмущались. Поэт вызывает много неожиданных
чувств. Вы сможете дополнить свои знания о Юлии Киме, обратившись к интернету, Вы сможете получить возможность услышать песни поэта в его исполнении и исполнении замечательных артистов. Есть видеозаписи этих песен.

Новая песня — https://www.youtube.com/watch?v=nPcYLK47Zkg-Послушайте!

Приятных минут Вам!

http://www.echo.msk.ru/guests/4792/ Послушайте Юлия Кима.

https://www.youtube.com/watch?v=baQfqoZrEvIЕщё одна песня!

Передо мной лежит книга Юлий Ким. Сочинения.
Стихи, песни, пьесы, статьи и очерки. М; Издательство «Локид»2000 г.

1971 «Бумбараш»
1972 «Точка, точка, запятая…»
1974 «Засекреченный город»
1974 «Рассказы о Кешке и его друзьях»
1976 «12 стульев»
1977 «Про Красную Шапочку»
1977 «Усатый нянь.
1978 «Короли и капуста»
1978 «Пять вечеров»
1978 «Ярославна, королева Франции»
1978 «Обыкновенное чудо»
1979 «Голубой карбункул»
1979 «Очень синяя борода»
1979 «Сватовство гусара»
1980 «Дульсинея Тобосская»
1981 «Вакансия»
1982 «Дом, который построил Свифт»
1982 «Сказка странствий»
1982 «Там, на неведомых дорожках»
1984 «Пеппи Длинныйчулок»
1984 «Формула любви»
1987 «Человек с бульвара Капуцинов»
1988 «Собачье сердце»
1988 «Убить дракона»
1991 «Тень, или Может быть, всё обойдётся»
2010 «Гадкий утёнок»

Источники
Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917 — М.: РИК «Культура», 1996. — 492 с. — 5000 экз. — ISBN 5-8334-0019-8.

Награды
1998 — Лауреат премии «Золотой Остап»
1999 — Лауреат Государственной премии имени Булата Окуджавы[1].
2003 — Лауреат Царскосельской художественной премии
2007 — Лауреат литературно-музыкальной премии «Признание-2006» в номинации «Бард года», учреждённой Сибирским фондом по увековечиванию памяти Владимира Высоцкого
2007 — Лауреат Национальной премии «Музыкальное сердце театра» в номинации «Лучший текст песен (автор / перевод)»
2009 — Обладатель «Бард-Оскара» (Казанский Международный Фестиваль)
Литературные премии. Премия имени Булата Окуджавы

Юлий Ким на bards.ru
Ким, Юлий Черсанович в библиотеке Максима Мошкова
Биография, стихи, интервью с Юлием Кимом на сайте Иерусалимской Антологии
yuli_kim_afisha — сообщество «Юлия Кима» в «Живом Журнале»
Юлий Ким на сайте СУНЦ МГУ (ФМШ-18)
Юлий Ким на сайте иронической поэзии
Зеэв Гейзель Юлий Ким на иврите (Барды -> Юлий Ким)
Юлий Ким на сайте «Грани-ТВ»
Юлий Ким на сайте «Хронос»
Интервью Юлия Кима
Интервью Юлия Кима («Российская газета», 17 ноября 2010 г.)
Виталий Диксон. Караван: Избранные страницы
Юлий Ким, интервью В Еврейском культурном центре 22 февраля 2011 г
Грета Ионкис Пасынок века Юлий Ким, или Пьеро, притворившийся Арлекином
Фоторяд на сайте Фотоархив СО РАН
«Он с самого детства не терпел жидоедства» Интервью с Юлием Кимом, декабрь 2012 г. Букник
https://www.youtube.com/watch?v=Ux17RdkJ450 Песня про Путина
http://ololo.fm/search/+ —
3800 песен Ю. Кима
Юлий Ким отвечает на вопросы.

Спасибо, Майя, за такую полную информацию о творчестве Юлия. Сейчас снова настало его время. И его песня Пятой Колонны — прямо в десяточку.

Татьяна Киссель 04.09.2015 23:56 Заявить о нарушении Она новенькая,песня эта.Спасибо,Татьяна,будем мы с Вами друзьями.Только я старая.
Успехов вам и благополучия!

Майя Уздина 05.09.2015 09:14 Заявить о нарушении Фу, какую мерзость вы несете, Жуков! Постыдились бы, вы на странице уважаемой Юлии. Что вам здесь надо?

Татьяна Киссель 10.09.2015 21:38 Заявить о нарушении Вы считаете себя, невежественного и тупого — народом? Несчастна та страна, у которой такой «народ». Вы посмотрите сколько людей бывает на его концертах? Или это не народ? Еще раз гадость напишите — удалю. Шариков ваше ФИО, а не Жуков

Источник

Юлий Ким как проект

Ирина Алексеевна УЧАМБРИНА — методист научно-методического центра Юго-Восточного округа Москвы, учитель средней школы № 919.

Юлий Ким как проект

В начале учебного года, определяя тему нашей будущей проектной работы, мы с восьмиклассниками перебрали массу вариантов — от творчества Н.В. Гоголя до произведений современных писателей — и решили остановиться на том, что было бы интересно нам всем. Необходимо было учесть также специфику класса — это ребята живые, активные, не стесняющиеся публики, многие из них не раз уже выступали на школьной сцене, и все эти качества нужно было использовать.

Предложенная мной “кандидатура” заинтересовала ребят. Юлий Ким — наш современник, живой классик русской литературы и активный участник общественной жизни страны. Юлий Черсанович — автор ироничный, “смешной”, его творчество наполнено юмором, его песни из кино- и телефильмов на слуху практически у каждого. Имя Кима хорошо знакомо выпускникам МГПИ им. Ленина, любителям автор­ской песни, прогрессивно настроенной интеллигенции, для которой идеалы шестидесятников не пустой звук. Но это, к сожалению, не подавляющее большинство жителей страны. И мне хотелось приобщить своих учеников к творчеству человека, под знаком которого прошла и моя институтская молодость, чьи песни пели мы и “на картошке”, и на наших кухнях, и на студенческих концертах. Песни Кима — это не только часть нашей с однокурсниками юности. Это часть жизни многих и многих выпускников МГПИ. И это часть жизни нашей страны.

“Светлый человек”, “добрый талант”, “чистая душа”, “навеки Юлик” — вот лишь немногие отзывы людей, знающих Юлия Черсановича лично или бывавших на его концертах. Сергей Никитин когда-то сказал: “Творения Кима создают у слушателей неповторимое ощущение полёта”. И это действительно так. Это и полёт творческой фантазии, и полёт свободного духа, и полёт искрящегося остроумием и иронией слова. Феномен Кима состоит ещё и в том, что многие даже не представляют себе, как хорошо они знакомы с его творчеством, как часто, сами того не зная, цитируют строчки поэта. Нельзя не согласиться с мнением журналиста и писателя Д.Быкова: “Юлий Ким — один из самых больших поэтов второй половины ХХ и первой половины ХХI века. Порукой тому количество надёрганных из него пословиц, поговорок, мыслей и максим”.

Вместе с учащимися намечая план будущей работы, мы решили не ограничиться печатным иллюстрированным вариантом проекта и его компьютерной презентацией, а задумали ещё представить небольшую театрализованную постановку. Общими усилиями сформулировали тему, над которой будем работать в течение года: «Юлий Ким — бард, поэт, драматург”.

Каждый из участников проекта получил своё задание — исследовать одну из сфер жизни и творчества Ю.Кима. Были определены следующие направления.

Читайте также:  Блаженый Августин о свободе воли

1. Знакомство с жанром авторской (бардовской) песни, его истоки. Раннее песенное творчество Ю.Кима.

2. Фрагменты биографии: учёба в пединституте (историко-филологический факультет МГПИ им. Ле­нина), недолгая педагогическая деятельность на Камчатке, позднее в Москве в физическом лицее.

3. Как отразились события, происходящие в стране, на жизни семьи. Судьба родителей — корейского переводчика Кима Черсана и русской учительницы литературы Н.В. Всесвятской (здесь нам очень помогла книга Алины и Юлия Кимов «О нашей маме Нине Всесвятской, учительнице»); диссидентская, правозащитная деятельность Кима; сатирические произведения, написанные в годы “застоя”; почему Киму пришлось стать Ю.Михайловым и т.д.

4. Ким и кино. Песни, написанные к телефильмам «Бумбараш», «Обыкновенное чудо», «Двенадцать стульев», «Человек с бульвара Капуцинов», «Про Красную Шапочку» и т.д.

5. Ким и театр. Произведения, созданные для московских театров: сказка «Иван-Царевич», мюзикл «Клоп» по пьесе В.Маяковского на музыку В.Дашкевича, либретто недавно поставленной оперы «Ревизор» (музыка В.Дашкевича) в студии А.Покровского, песни, созданные для спектакля «Недоросль» по комедии Д.И. Фонвизина.

6. Творчество и деятельность Ю.Кима в настоящее время (выступления, концерты, книги).

7. Литературоведческий анализ стихотворных текстов Кима, наблюдения над стилем, над средствами художественной выразительности.

Н екоторые результаты нашей полугодовой работы были представлены в композиции «Литературная гостиная. Знакомьтесь: Юлий Ким». В неё были включены материалы, которые собрали ребята: фотографии, найденные ими в Интернете, фрагменты интервью Юлия Черсановича, записи стихов и песен в исполнении самого Кима и группы «Песни нашего века». Было запланировано также живое исполнение произведений Кима самими учащимися. Нам хотелось, чтобы сценарий отражал основные сферы жизни нашего замечательного современника, а также его гражданскую позицию, ответственное отношение к тому, чем он занимается, осознание им своего назначения и высокого звания поэта, поэтому в сценарий вошли не только забавные песни, но и серьёзные, проблемные стихи.

Для того чтобы композиция была органичной, некоторые песни мы решили прочитать как стихотворения. Ведь у Кима мало стихов как таковых — большинство из них положены на музыку или им самим, или такими замечательными композиторами, как Владимир Дашкевич, Геннадий Гладков и Алексей Рыбников. Перед исполнением «Театрального пролога» ребята предварительно слушали, как поёт это произведение сам Ким, и некоторые особенности авторской интонации попытались передать в своём чтении. Говорят, что песни бардов очень много теряют при чтении, что без музыки их стихи мало стоят, но мы убедились в том, что это не так. Наоборот, каждое слово звучит особо, это именно стихи, которые в песне не всегда слышны как надо.

Большой удачей в работе над проектом было для нас участие в записи телепередачи «Линия жизни» с Юлием Кимом. Ребята смогли своими глазами увидеть артиста, почувствовать обаяние его иронии, услышать в исполнении Юлия Черсановича песни, которые они уже разучили, а также оценить искренность и глубину ответов на вопросы, заданные ему публикой. Слушателей интересовали подробности биографии Кима, его участие в правозащитной деятельности, проблемы творчества и даже проблемы преподавания.

Работа над проектом пока ещё не закончена. В перспективе мы собираемся представить не только компьютерную презентацию нашей деятельности и окончательный печатный вариант со всеми собранными воедино материалами, но и небольшой концерт «Театр песни Юлия Кима».

В заключение остаётся лишь сказать, что такая форма работы, как проектная деятельность, очень плодотворна. Она пробуждает живой, непосредственный интерес к предмету, разнообразит как деятельность учителя, так и деятельность учащихся, готовит их к разного рода творчеству, учит интегрировать разные виды искусства, такие как литература, музыка, театр, кино. Помимо всего прочего, проектные (исследовательские) работы имеют хорошие перспективы к тому, чтобы стать формой экзамена по литературе (рефераты постепенно уходят в прошлое), и это тоже необходимо учитывать при планировании учебной и внеурочной деятельности учащихся.

Предлагаю вниманию читателей сокращённый вариант нашей композиции по творчеству Юлия Кима.

Литературная гостиная «Знакомьтесь: Юлий Ким!»

(Звучит фонограмма песни «Фантастика-романтика».)

Ведущий. Юлия Кима знает практически каждый российский человек, даже тот, кто с трудом припомнит, слышал ли он когда-нибудь это имя. Однако есть такие телефильмы, которые смотрели все, и все слышали песни, звучащие в них. «Про Красную Шапочку» и «Обыкновенное чудо», «Бумбараш» и «Двенадцать стульев», а ещё «Формула любви», «Точка, точка, запятая» и много-много других. Ну кто из нас хоть однажды не напевал: “А-а-а. крокодилы, бегемоты. ” или “А бабочка крылышками бяк-бяк-бяк. ” Или “Уно, уно, уно, ун моменто. ” Автор всех этих популярных песен — поэт, драматург, композитор, один из лучших отечественных бардов — Юлий Черсанович Ким.

Часто так случается, что песня, выходя в народ, если это хорошая, настоящая песня, утрачивает своего автора. Именно так нередко происходило с творениями Юлия Кима. Например, однажды в одной телепередаче известный актёр признавался, что очень любит русские народные песни, особенно вот эту.

(Звучит фонограмма песни «Губы окаянные, думы потаённые. ».)

Ведущий. Говорят, что после этого Юлий Черсанович, снимая телефонную трубку, представлялся так: “Русский народ слушает!”

Юлий Ким родился в Москве 23 декабря 1936 года. Жестокие события тех лет — аресты и репрессии — коснулись и его семьи.

Поэт. “Моего отца взяли и дали ему десять лет без права переписки, что по тем временам, как правило, означало расстрел. Через два года взяли и маму, и впервые я увидел её сознательными глазами, когда мне уже было лет десять. А в 1951 году судьба занесла нас с мамой в Туркмению. На великую стройку социализма — Главный Туркменский канал. Там, в Ташаузе, и закончил я школу. Там на гармошке выучился играть, в хоре пел и стихи писал непрерывно, в том числе и на смерть Сталина, которые послал в «Комсомолку», которая, слава Богу, их не напечатала”.

(Звучит фонограмма песни “Хорошо идти фрегату. ”)

Поэт. “В педагогический институт ребят брали охотно, и хотя я перепутал водопад Ниагару с Викторией, экзаменатор сделал вид, что Ниагара в Африке тоже имеется, и поставил мне пять. И я поступил в институт, нагло полагая, что уж когда-нибудь в процессе обучения стану если не писателем, то журналистом, либо редактором, либо учёным-литературоведом — только не учителем. Подобно Печорину, я чувствовал в себе силы необъятные, заслуживающие, разумеется, лучшего применения сравнительно с убогой карьерой школьного наставника. Но в один прекрасный день я очутился на пороге института с дипломом учителя и трёхлетним контрактом. Не удалось мне уклониться от педагогической стези. «Ну что ж, — вздохнул я. — Графа Монте-Кристо из меня не вышло. Преподавать так преподавать». И, согласно контракту, отправился на Камчатку”.

Ведущий. По камчатским впечатлениям созданы такие песни Кима, принёсшие ему известность, как «Рыба-кит», «Капитан Беринг» и др.

(В исполнении учащихся звучит песня «Рыба-кит».)

На далёком севере
Бродит рыба-кит,
А за ней на сейнере
Ходят рыбаки.

Нет кита, нет кита,
Нет кита, не видно,
Вот беда, вот беда,
До чего обидно!

Как-то ночкой чёрною
Вышел капитан,
И в трубу подзорную
Ищет он кита:

“Нет кита, нет кита,
Нет кита, не видно,
Вот беда, вот беда,
До чего обидно!”

Как-то юнга Дудочкин
Бросил в море лот,
И на эту удочку
Клюнул кашалот.

Вот и кит — но что за вид:
Только рёбра видно,
Фу, какой — худой такой!
До чего обидно.

На далёком севере
Бродит рыба-кит,
А за ней на сейнере
Ходят рыбаки.

Поэт. “Без малого девять лет я учительствовал, и с удовольствием. Точнее, с чувством увлекательного и значительного дела. Бесконечно творческого. Одновременно с этим шло у меня, и всё лучше и больше, дело писательское, и настал момент прощания со школой. Что ж, по судьбе, по призванию вышло мне быть писателем. Не вышло бы — я бы учительствовал по сей день”.

Ведущий. Дружба Юлия Кима с кинематографом началась ещё в 60-е годы и продолжается до сих пор. Много пишет Ким и для театра. Среди его произведений — песни и романсы, куплеты и баллады, арии и молитвы, которые исполняют солдаты, студенты, рыцари, охотники, офицеры, странники, красноармейцы, пираты — герои произведений Мольера, Гайдара, Свифта, Сервантеса, Маяковского, Остров­ского и др.

(Читается «Театральный пролог» к пьесе «Как вам это понравится» по У.Шекспиру.)

Медам, месье, синьоры!
К чему играть спектакли,
Когда весь мир театр
И все мы в нём актёры, —
Не так ли, не так ли?
Медам, месье, синьоры!
Как жаль, что в этой драме
Бездарные гримёры.

Коварные суфлёры —
Мы сами, мы с вами.
О, как бы нам, синьоры,
Сыграть не фарс, а сказку.
О счастье и надеждах,
Сыграть, пока не скоро
Развязка, развязка.

О, мир, где вместо падуг
Над нами арки радуг,
Где блещет вместо ламп луна!
Где мы, мы играем слабо,
О, как бы нам хотя бы
Не путать амплуа, амплуа.
Амплуа? Гоп-ля-ля!

(В исполнении учащихся звучит песня «Я клоун».)

Я клоун,
я затейник,
Я выбегаю на манеж не ради денег,
А только
ради смеха:
Вот это клоун! Вот потеха! Вот чудной!
Быть может,
когда я — вот он,
Одной печалью станет меньше у кого-то, —
Выходит,
ровным счётом,
На свете больше станет радостью одной!

Я клоун,
весёлый клоун!
Я этой шапочкой навеки коронован!
Ну разве
я не прекрасен?
Вот это клоун! Вот потеха! Вот чудной!
Давайте
поля сражений
Объединим в один манеж для представлений:
Я выйду
на середину —
И вы, как дети, смейтесь, смейтесь надо мной!
Я клоун!
Я затейник!

Ведущий. Особая тема в творчестве любого поэта — тема любви, и Юлий Ким не исключение. Меняются эпохи и правительства, меняются нравы и обычаи, но любовь всё так же остаётся самым прекрасным чувством на земле, которое оказывается обыкновенным чудом и помогает победить всех колдунов и злодеев, пережить все невзгоды и испытания.

(Звучит песня «Не покидай меня, весна» из к/ф «Красавец мужчина».)

Не покидай меня, весна,
Грозой и холодом минутным
Меня напрасно не дразни!
Не покидай меня, весна,
Сияй мне ярче с каждым утром!
Продлитесь вы, златые дни.

Продлись, продлись, мой дивный сон!
Тебя послало провиденье,
Тебя так долго я ждала!
Ты так прекрасен, милый сон,
Что я не верю в пробужденье,
И лишь тобой душа жива!

Не покидай меня, весна,
Когда так радостно и нежно
Поют ручьи и соловьи!
Не покидай меня, весна,
Не оставляй меня, надежда
На чудо счастья и любви!

Ведущий. Юлий Ким, безусловно, блестящий стилист и непревзойдённый мастер театральных монологов. Но он ещё наш с вами современник, поэтому не может не откликнуться на события, происходящие в жизни страны. “Совесть, благородство и достоинство — вот оно, святое наше воинство” — эти слова вслед за Булатом Окуджавой мог бы повторить и Юлий Черсанович.

(Читается «Песня о мире».)

Всё в мире снова темно и грозно.
Как докричаться до глав правительств?
Договоритесь — ещё не поздно!
Пока не поздно — договоритесь!
Мы понимаем — это трудно, очень трудно.
Мы понимаем — наша песенка наивна:
Наверно, легче сдохнуть обоюдно,
Чем хоть бы раз довериться взаимно.
Мы понимаем: слишком много генералов,
Которых не переучить на почтальонов.
Мы понимаем: ради высших идеалов
Необходима гибель наших миллионов, —
Мы понимаем.
Но как же дети?
За что же дети — обречены?
Нет ничего на белом свете,
Что может стоить такой цены.

Поэт. “Я много думаю — куда пойдёт страна, и, знаете, мне замерещился какой-то странный тип человека, который должен появиться в нашей жизни. Я хоть смутно, но себе его представляю — в нём немало черт знакомых мне людей. Самая главная его отличительная черта — свободный российский человек”.

На фото — Юлий Ким на репетиции концерта в знаменитой физико-математической школе-интернате (ныне СУНЦ МГУ). 1966 г. Фото с сайта http://www.internat18.ru/art/

(Читается стихотворение «Своим путём».)

Когда тобою решено
Добиться благородной цели,
То остаётся лишь одно:
Осуществить мечту на деле.
И вот, покинув отчий дом,
Идёшь, исполненный отваги,
И пусть овраги, пусть коряги, —
Ты всё равно идёшь своим путём.

То круто вверх, то резко вниз,
Взлетел опять — и вновь расшибся.
А слева смех, а справа свист:
“Эй! Признавайся, что ошибся!”
А ты всё дальше, напролом,
И видишь сквозь туман и слёзы:
Всё шире даль.
Всё ближе звёзды.
И ты не зря идёшь своим путём!
И ты всегда иди своим путём.

Ведущий. Юлий Ким — автор десяти книг, двадцати девяти пьес, им написаны песни к сорока спектаклям и к пятидесяти фильмам. Интересно, кем считает себя сам Ким — поэтом, бардом, драматургом?

Поэт. “Я думаю, что слово «поэт» — самое точное определение. Не только потому, что главным образом я пишу стихи, но и по общему ощущению самого себя. Можно просто сказать — русский писатель, поскольку это включает всё — и сочинение пьес, и прозы, и стихов, и песенных текстов”.

(Звучит стихотворение «19 октября». Финал.)

На пороге наших дней
Неизбежно мы встречаем,
Узнаём и обнимаем
Наших истинных друзей.
Здравствуй, время гордых планов,
Пылких клятв и долгих встреч!
Свято дружеское пламя,
Да не просто уберечь.

Всё бы жить, как в оны дни,
Всё бы жить — легко и смело,
Не высчитывать предела
Для бесстрашья и любви.
И, подобно лицеистам,
Собираться у огня,
В октябре багрянолистом
Девятнадцатого дня.

Но судьба своё возьмёт.
По-ямщицки лихо свистнет,
Всё по-своему расчислит,
Не узнаешь наперёд.
Грянет бешеная вьюга,
Захохочет серый мрак,
И — спасти захочешь друга,
Да не выдумаешь — как.

На дорогах наших дней,
В перепутьях общежитий
Ты наш друг, ты наш Учитель,
Славный пушкинский Лицей!
Под твоей бессмертной сенью
Научиться бы вполне
Безоглядному веселью,
Бескорыстному доверью,
Вольнодумной глубине.

Источник

Adblock
detector