О чем произведение Гаргантюа и Пантагрюэль

«Великая инвентаризация» мира вещей: экфрасисы в романе Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль»

«. B книге моей вы обнаружите совсем особый дух и некое, доступное лишь избранным учение, которое откроет вам величайшие таинства и страшные тайны, касающиеся нашей религии, равно как политики и домоводства».

Роман Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» является выдающимся произведением Ренессанса. На протяжении многих лет ученые неоднократно обращались к творению писателя-гуманиста, выходили исследования по истории корабельного дела, писали о проблеме воспитания, о состоянии медицины в эпоху Возрождения, о взглядах Рабле на архитектуру и живопись. Попытаемся и мы, рассматривая функционирование декоративно-прикладного искусства в эпоху Ренессанса, обратиться к роману «Гаргантюа и Пантагрюэль». Почему именно этот роман? Потому что Ф. Рабле наиболее полно осветил быт простого горожанина, тогда как большинство гуманистов отдавало предпочтение показу светской жизни аристократии. Декоративно-прикладное искусство еще не отделилось от ремесла, но его произведения стали неотъемлемым атрибутом светской жизни. Наличие у индивида той или иной вещи, а чаще богатство костюма определяло его место на иерархической лестнице. Отношение же к вещи бедных слоев населения никогда не рассматривалось, тогда как именно в этот период изделия декоративно-прикладного искусства значительно расширили свои функциональные границы. Например, во Франции XVI века в домах простых людей появляется посуда из олова для повседневного обихода, а также «парадная, которую выставляли на показ для гостей и обычно не употребляли». Кроме того даже неискушенный читатель обратит внимание на большое количество экфрасисов (описаний произведений искусства) в тексте романа. Мир вещей в контексте смеховой народной традиции, а также значение экфрасисов и будет предметом нашего исследования.

В произведении Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» предметно-бытовая среда рассматривается с двух позиций. Первая — это народно-площадная культура (1, 2, 3 книги романа). Показ пиршеских образов, обилие еды, посуды, одежды создает атмосферу излишества, избыточности, чрезмерности. Например, эпизод из описания костюма «маленького» Гаргантюа: «на камзол пошло 1800 локтей синего бархата, очень яркого с вышитыми вокруг прелестными виноградными лозами, а посередине с кружками из серебряной канители, перепутанными золотыми кольцами со множеством жемчуга. Этим хотели отметить, что в свое время он будет хорошим пьяницей». Столь же пышно описаны и другие детали одежды: шляпа, башмаки, плащ, гульфик, пояс, кошелек.

Перегруженность в украшениях — одна из отличительных черт декоративно-прикладного искусства Возрождения. Изобилие декора мы встречаем в архитектуре, в витражной живописи. Часто гармоничная и тонкая орнаментация подменяется громоздкими рельефными композициями. Культ роскоши привел к повсеместному распространению ювелирного дела. В моду вошла золотая посуда, которая украшалась драгоценными камнями и цветными эмалями. Немецкие ювелиры создают оригинальный тип кубков для вина с красивым чеканным узором и рельефным Изображением воина или мифологического героя. Французский двор щеголял нарядами, эскизы вышивок к которым по заказу Франциска I делал Рафаэль. Впоследствии Генрих II был вынужден издать указ, направленный против роскоши, который, впрочем, не возымел действия. Мода заняла одно из первостепенных мест в повседневности индивида. Вопросы двойственного характера моды нашли отражение в трудах просветителей: с одной стороны мода вносила гармонию, красоту в бытовую среду индивида, с другой — овладевала всеми его помыслами, манипулировала человеком. В своем сочинении Рабле не только высмеивает наряды, которые были сшиты по тогдашней моде, его смех носит откровенно инвективный характер. Особенно ярко это прослеживается в сценах с Панургом: «. у него был карман, набитый мелко натертым молочаем, в этот же карман он клал прекрасной работы носовой платок. Находясь в дамском обществе, он заводил речь о белье. А затем вытаскивал свой носовой платок и говорил: — Посмотрите, вот это так работа! Это шитье Фунтиньяна или Фонтараби! — И встряхнув его у самого носа дамы, заставил ее чихать без отдыха часа четыре. А он в это время. как жеребец, а прочие дамы со смехом говорили ему: — Что с вами, Панург? Ну и звуки!

— А это я контрапунктом вторю музыке носа этой дамы, — отвечал он».

Платок служил приманкой для модниц, а затем следовало наказание. С этим же героем связан еще один интересный эпизод. Панург затеял судовой процесс против дам: «. городские модницы этого города — по внушению дьявола, — придумали такие высокие воротники или шали, которые закрывают им всю грудь, так что нельзя даже руку просунуть, так что застежка сзади, а спереди все закрыто, чем любовники и вздыхатели и созерцатели не были довольны». Автор не просто высмеивает громоздкость и пышность нарядов, он не пишет о том, что это неудобно или некрасиво. Рабле, сообщая наряду функцию обольщения, кокетства, показывает его неуместность и нелепость как орудия соблазна.

Идеалом для Ф. Рабле служат одежды монахов и монахинь Телемской обители. Писатель дает подробнейшее описание всех деталей туалета женщин и мужчин. Вот лишь небольшой отрывок: «Башмаки, бальные ботинки и туфли — яркого лилового или красного бархата; сверх рубашки надевали корсет из шелкового камлота, поверх которого надевали кринолин из белой, красной, серой или каштанового цвета тафты, сверху — юбку из серебряной, с золотыми прошивками, тафты в рубчиках, или, по желанию и в соответствии с погодой, из атласа, из шелка, дама или оранжевого, коричневого, зеленого, пепельного, синего, желтого, светло-желтого, красного, кирпичного, белого бархата, из парчи золотой и серебряной, с канителью и вышивкой, соответственно праздникам. ». Далее автор, характеризуя головные уборы, подчеркивает, что в основном «все строго следовали французской моде, ибо она солиднее других и целомудреннее». Для Рабле хороший вкус в одежде, утонченная обстановка неразрывно связаны с этикетом, с хорошими манерами. Вульгарно одетый человек смешон, и поведение его вызывает смех. В Телемском аббатстве «и мужчины и дамы так симпатизировали друг другу, что те и другие ежедневно одевались одинаково». Таким образом костюм помимо своей утилитарной нагрузки (костюм — как одежда), активно участвует в межличностном общении индивидов (костюм — как знак).

Обилие наименований блюд, одежды, кухонной утвари тесно связано с политическими процессами, происходящими в XV-XVI вв. во Франции. Возрождение, начавшись в Италии, стремительно распространяется на другие страны. В искусстве, в быту это проявлялось в подражании итальянскому стилю. Как правило, многие предметы, изделия декоративно-прикладного искусства попросту заимствовались. Включаясь в функционирование они существенно преобразовывали традиционную готическую обстановку. Старые вещи получали новый статус. Эта процессы тоже отражены в романе, Рабле превращает вещь в подтирку, перекладывая на предмет не свойственные ему функции. «Однажды я подтерся бархатным кашне одной дамы и нашел это неплохим, потому что мягкость шелка доставила очень большое наслаждение. Другой раз шапочкой — то же самое. Третий раз — шейным платком; затем — атласными наушниками; но чертова куча золотых шариков ободрала мне весь зад», затем в перечислении следует мартовская кошка, шляпа пажа и т.д. Таким образом автор помогает читателю по-иному воспринимать форму предмета, материал, его размер. Разрушая стереотип, соотнося вещь с материально-телесным низом, Рабле заставляет читателя ценить изделие прежде всего за его качество: мягкость шелка, атлас наушников. В зависимости от новой функции происходит дифференциация шляп: гладкие, шерстистые, ворсисто-бархатные, шелковистые, атласные (более подробно этот эпизод разбирается у М.М. Бахтина). «Это одна из страниц той великой инвентаризационной описи мира, которую производит Рабле на конец старой и начало новой эпохи мировой историй».

Читайте также:  Развитие форм организации производства

Если в первых трех книгах романа перечисляются названия изделий декоративно-прикладного искусства, то в последних автором даны очень подробные экфрасисы. Последние две книги описывают путешествие Пантагрюэля и его товарищей к оракулу Божественной Бутылки. Первый остров, который посетили путешественники — остров Медамоти (то есть Несуществующий). Друзья сразу попадают на ярмарку, где продаются картины, гобелены, а также все, что «интересно своим взором и зрелищностью. Правит островом король Филофан (в переводе — любитель являть себя чужим взорам), вместе с братом своим Филотеамоном (любитель посмотреть, жадный до зрелищ). Каждый из путешественников сделал покупку по своему вкусу. Пантагрюэль купил трех единорогов и таранда, а также серию шпалер (78 штук), изображающих жизнь и деяния Ахиллеса, юность его, описанная Папинием, затем — деяния и ратные подвиги, прославленные Гомером; смерть и погребение, описанные Овидием и Квинтой-калабрийцем. Наконец изображалось появление его тени и жертвоприношение Поликсены, согласно описанию Еврипида». Шпалеры в XVI веке во Франции — одно из самых распространенных украшений дворцов и замков. Действительно Франциск I всячески покровительствовал мастерам, изготовляющим шпалеры, при Фонтенбло была создана шпалерная мастерская. В конце 1690-х годов Фонтенбло перестраивается. Итальянские художники совместно с французскими создают один из самых значительных памятников французского Возрождения — галерею Франциска I. Еще в начале XVI века в искусстве Франции господствовали ветхозаветные и новозаветные сюжеты. Все убранство галереи свидетельствует о произошедшем сдвиге. Фрески изображают сцены из греко-римской мифологии, причем тема флоры и фауны оттеснена на второй план, центральное место в произведениях занимает человек. Между фресками Фонтенбло и шпалерами Рабле много общего.

Литература и искусство того времени часто обращались к аллегорической форме, Ронсар в «Гимне осени» советует «уметь завуалировать суть вещей под сказочным покровом, который их окутывает». А Рабле отмечает, что «суть сладостных книг спрятана, подобно мозгу в кости» и приглашает разгрызть кость, чтобы «добраться до сути пифагорейских символов». Непосредственно в составлении программы фресок писатель не участвовал, но общность замыслов настолько красноречива, что роман «можно назвать комментарием к фрескам, подобно тому, как фрески Фонтенбло помогали понять замысел и стиль созданной Рабле необычной эпопеи». Не случайно фреска «Воспитание героя кентавром Хироном» имеет свой аналог в романе. Для писателя воспитание, основанное на гуманистических идеалах — важнейшее условие становления человека. Покупка Пантагрюэлем шпалер, изображающих подвиги античного героя, Должна была навести читателя на мысль об их сходстве. Но для Рабле, Пантагрюэль — не копия Ахиллеса, это человек нового мировоззрения. Идею разумной преемственности античного наследия — вот что хотел показать автор. Сам же остров Мадамоти является аллегорией чистого, правдивого искусства.

Заезжают телемиты и на остров г-на Гастэра, первого в мире мастера искусств, который «делает добро миру тем, что изобретает для него все искусства, ремесла, всякие приборы, машины, приспособления. И все ради желудка». С первых строк характеристики правителя острова ясно, что его страна — страна лживого искусства. Но Рабле усиливает акцент, вводя в повествование описание одежд обитателей острова. «Обычно они ходили в масках, наряженные и в таких странных одеяниях, что просто диво». Далее автор остроумно сравнивает изобретательность природы при сотворении раковин и цветов с изобретательностью в одежде придворных г-на Гастэра, и то и другое «приводит в удивление». Как видно из текста, костюмы островитян описаны очень бегло, но наличие маски (аллегория лжи) и саркастический тон подтверждают нашу догадку. Остров г-на Гастэра — аллегория искусства, служащего низменным целям, обману и надувательству.

Затем на своем пути среди множества островов герои посещают остров Фриз, на котором расположена Атласная страна, «где ни деревья, ни трава никогда не теряли ни листвы, ни цветов. ибо были они из дамасской ткани и дамасского бархата». Правил страной уродливый, слепой, со множеством ушей старикашка — Наслышка. Обо всех вещах он судил бгратный ковер с изображением листьев мяты (здесь присутствует игра слов: menthe по-французски мята», mentir — «лгать»). Пенявшая этот «лживый ковер» возле Наслышки автор дает ключ к правильному прочтению данной аллегории. Мнимое великолепие не ввело в заблуждение героев: «Я долго здесь насыщал свое зрение, но от этого отнюдь не чувствую себя сытым: желудок мой прямо бесится от голода». Атласная страна олицетворяет уходящую эпоху в искусстве, это аллегория живописи суеверных языческих представлений.

Самое большое количество экфрасисов у Рабле посвящено храму Божественной Бутылки. Повествование начинается с подробнейшего описания дверей: «Обе половины дверей были медные, в роде коринфских, массивные, с маленькими выпуклыми виньетками, изящно эмалированные в согласии с требованиями скульптуры. ». Как видно из описания, двери у Рабле выполнены в лучших традициях ренессансного искусства. Пол в храме был вымощен удивительным узором (орнаментом) из камней. В эпоху Возрождения очень ценили драгоценные и полудрагоценные камни, но для Рабле они прежде всего — символ богатства недр Земли, напоминание о природе, как первоисточнике красоты. «Под портиком рисунок пола был сделан из маленьких камешков, каждый натурального цвета, служивших для изображения фигур эмблемы: как будто на вышеназванный пол высыпали в беспорядке охапку виноградных лоз. и эта замечательная листва была повсюду». Изображение было настолько достоверным, что Пантагрюэль и его спутники «. из страха повредил, себе нош, шагали большими шагами». Наконец пантагрюэлисты увидели мозаику, изображающую йоту Бахуса с индийцами, покрывающую все своды и стены подземного храма. Рабле посвящает этому экфрасису две главы. Вакхические сцены были распространенной темой декоративной живописи Ренессанса, но мозаика Рабле иная — «его мозаика есть аллегория победы разума над инстинктами, цивилизации нал варварством, человеческого над звериным, духовного над телесным». В следующих двух дается подробнейшее описание «чудесной лампы, освещающей храм» и фантастического фонтана. Рабле значительно расширяет функциональное поле предмета изобразительного искусства. Если раньше вещь отображала процессы модификации предметной среды, то в последних двух книгах автор вводит в текст изображения предметов с целью правильной трактовки аллегорий, а также посредством экфрасисов знакомит читателя с собственной концепцией нового ренессансного искусства. Изображение предметно-вещной среды в романе не только помогает писателю лучше раскрыть характеры своих героев, но и передать атмосферу, парящую во Франции в XVI веке. Даже незначительная бытовая подробность, поданная Рабле в контексте смеховой народно-праздничной культуры, может многое рассказал, о нравах, о вкусах, об обычаях того времени, точнее передать дух эпохи. Негативные проявления в повседневности высмеяны писателем со свойственным ему сарказмом. Подвергая резкой критике отрицательные моменты в искусстве (остров г-на Тостера, остров Фриз), автор излагает свои взгляды, достойно представленные в экфрасисах.

Читайте также:  Abc анализ достоинства недостатки

Искусство, как оно трактуется Рабле, «Не просто реалистическая достоверность среды, в которой действуют его герои, — она внутренне связана с их характерами и поведением, с их мировоззрением и переживаниями; она воплощаете себе тот круг идей, который утверждает Рабле. Станковые картины, фрески, мозаики, декоративная парковая и интерьерная скульптура предстают в «пятикнижье» Рабле как «тезисы» эстетики и этики, философской антропологии и историософии. ». Возрожденческое движение во Франции не знало такого расцвета, как в Италии. Его путь был нелегок и тернист. Как герои Рабле, путешествуя от острова к острову, открывая новые страны, знакомясь с их жителями, разочаровываясь, огорчаясь, но — самое главное — жизнеутверждающе смеясь, находят ответы на свои вопросы в храме Божественной Бутылки, так и французские гуманисты, переосмысливая опыт античности, изучая опыт ренессансного искусства, создают свою собственную художественно-эстетическую программу. Впоследствии, во времена абсолютизма, это помогло Франции стать одним из главных художественных центров Западней Европы.

Л-ра: Философские перипетии. – Харьков, 1999. – С. 130-133.

Источник

О чем произведение «Гаргантюа и Пантагрюэль»

Гаргантюа и Пантагрюэль – роман в 5-и томах, французского писателя Франсуа Рабле, повествующий о жизни 2-х забавных и добрых великанов-обжор, отце и сыне. Произведение наполнено сатирой направленной на современные автору пороки общества, церковь и государство.

Еретическая сатира

Главным объектом для острой сатиры Рабле в данном произведении предстает церковь, монашество и духовенство. Создатель «Гаргантюа и Пантагрюэля» в юности был монахом, но жизнь в монашеской кельи не пришлась ему по душе, и благодаря помощи своего наставника Жоффруа д’Этиссака ему удалось без каких-либо последствий покинуть монастырь.

В своем романе Рабле высмеивает присущие многим людям пороки и современные сатирику государство и церковь. Различным притязаниям церкви, лени и невежеству монахов достается больше всего. Автор довольно ярко и красочно показывает грехи и пороки церковников, которые осуждались общественностью во времена Реформации – непомерная жадность, праведное лицемерие, прикрывающее развращённость церковных служителей и политические амбиции высшего духовенства.

Некоторые отрывки из Библии также были удостоены насмешек. Например, момент воскрешением Эпистемона Панургом, пародирует известную библейскую легенду о воскрешении Лазаря Иисусом Христом, а повествование о великане Хуртали высмеивает сказание о Ноевом ковчеге. Слепая вера в божественное чудо и духовный фанатизм отражены в эпизоде рождения Гаргантюа из уха матери, всех кто не верит в возможность появления дитя из уха, по воле всемогущего Господа Бога, Рабле называет еретиками. Благодаря этим и другим богохульским эпизодам, все 5 томов «Гаргантюа и Пантагрюэля», были признаны богословским факультетом Сорбонны еретическими.

Гуманизм романа

В своём произведении Рабле не только пытается бороться со «старым миром» с помощью юмора и острой сатиры, но и описывает новый мир, таким, каким он его видит. Идеалы свободной самодостаточности человека противопоставлены в романе бесправию средневековья. Новый, свободный мир, автор описывает в главах, повествующих о Телемском аббатстве, в котором царит гармония свободы, и отсутствуют какие-либо предрассудки и принуждение. Девиз и единственный принцип устава Телемского аббатства гласит: «Делай что хочешь». В части романа посвященной аббатству и воспитанию Гаргантюа Понократом писателем окончательно сформированы и воплощены на бумаге основные принципы гуманизма.

Роман «Гаргантюа и Пантагрюэль» написанный на сломе культурных парадигм средневековья и ренессанса, безусловно, является литературным памятником эпохи Возрождения.

Источник



Анализ романа Гаргантюа и Пантагрюэль (Франсуа Рабле)

Франсуа Рабле написал всего лишь один роман. Но его произведение прославило его на века и стало декларацией следующий эпохи.

Жанровые особенности

Этот роман —сатирический. Он создан с использованием гротеска и гиперболы. Смысл большинства саркастических наскоков сейчас потерян. Из-за этого произведение тяжело читать, а ведь оно должно веселить читателя, как балаган. А ведь по стилистике произведение похоже на рассказы шута, который язвительно высмеивает всех и не страшится никого.

Основные темы

Писатель разоблачает пороки, а также осмеивает недостатки того периода. Больше всего он насмехается над церковью и католическими монахами. Он отлично был осведомлен о лени, необразованности, жадности, фарисействе, а также лицемерии духовенства, ведь в юности некоторое время провёл в монастыре.

Высмеял он также схоластику того времени за оторванность от реальности. Слепая вера, а также религиозное фарисейство вызывали у писателя настолько сильную неприязнь, что он высмеивал Библию, и пародировал некоторые эпизоды из неё в своём произведении. Поэтому все части романа были признаны богословами Сорбонны еретическими.

Композиция

Гротескно-комическая строение произведения несёт несколько важных функций. Оно привлекает потенциального читателя, забавляет его в течение всего романа и делает легче восприятие глубоких мыслей. А ещё, оно их камуфлирует. Это защищает от цензуры. Шутовство, а также дуракаваляние создают огромный комический эффект в литературе Средневековья. Композиция произведения – это постоянная смена эпизодов и образов.

Главная идея

Автор видел, как все мучаются от массового распространения религиозного суеверия. Люди в то время воспринимали высказывания необразованных и лукавых священников, как слово Божие. Поэтому они непременно следовали указаниям духовенства.

Простым людям были присущи невежество и фанатизм. Из-за этого отцы и матери не желали лечить или учить своих отпрысков. Они полагали, что вмешательство в разум и тело является дьявольским промыслом.

Главная идея произведения — демонстрация приобщения к национальной культуре французов, а не безоговорочное подчинение пугающей демагогии католицизма. Он искренне желал, чтобы человек рассчитывал на собственный здравый смысл, а не на абстрактные и неправильно истолкованные учения схоластиков. Теоретики были оторваны от настоящей жизни. Они не работали, поэтому не могли ничему толковому научить народ, ведь не понимали его потребностей.

Также читают:

Картинка к сочинению Анализ романа Гаргантюа и Пантагрюэль

Популярные сегодня темы

Однажды Бенедикт Спиноза сказал такую фразу: «Слова Павла о Петре говорят нам больше о Павле, чем о Петре». И можно смело утверждать, что это выражение отражает всю суть устройства нашего характера и внутреннего мира.

Остап и Андрей являются сыновьями главного героя повести – Тараса Бульбы. Это красивые и здоровые парни, близкие по возрасту, но по характеру — совершенно разные. Оба брата с двенадцати обучались в киевской академии.

Русскую народную сказку Заюшкина избушка знают все. И, казалось бы, нет в ней никакого сакрального смысла, потому как предназначена она для самых маленьких. Но это не так.

Читайте также:  Осеева quot Динка quot краткое содержание книги

В романе, написанном Гончаровым, показан период в истории Российского государства, когда страну ждал переворот во взглядах. Так как вместо устоявшихся взглядах касательно феодализма приходили

Данный роман является сложным и многогранным произведением Пастернака, за который он получил Нобелевскую премию в области литературы. В произведении описывается жизнь людей живших во времена написания данного романа

Источник

Роман Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль»: композиция, система образов, фантастический гротеск. М. Бахтин о романе.

Франсуа Рабле́ (фр.François Rabelais; 1494, Шинон — 9 апреля1553, Париж) — французский писатель, один из величайших европейских сатириков-гуманистов эпохи Ренессанса, автор романа «Гаргантюа и Пантагрюэль».

«Гаргантюа́ и Пантагрюэ́ль» (фр.La vie très horrifique du grand Gargantua, père de Pantagruel) — сатирический роман французского писателя XVI века Франсуа Рабле в пяти книгах о двух добрых великанах-обжорах, отце и сыне. Роман высмеивает многие человеческие пороки, не щадит современные автору государство и церковь. Основным объектом для сатиры Рабле является церковь, белое духовенство и монашество. Автор «Гаргантюа и Пантагрюэля» в молодости сам был монахом, однако иноческая жизнь пришлась ему не по душе, и с помощью своего покровителя Жоффруад’Этиссака Рабле смог без неприятных последствий покинуть монастырь.

В романе Рабле высмеивает, с одной стороны, многочисленные притязания церкви, а с другой — невежество и лень монахов (зная последний предмет не понаслышке). Рабле красочно показывает все пороки католического духовенства, которые вызывали массовый протест во время Реформации — непомерное стремление к наживе, претензии пап на политическое господство в Европе, ханжеское благочестие, прикрывающее развращённость служителей церкви. Сильно достаётся средневековой схоластике — оторванным от реальной жизни размышлениям о месте Бога в земном бытии — и известным философам-схоластам в частности.

Отдельных насмешек удостоены некоторые места из Библии. Например, эпизод с воскрешением ЭпистемонаПанургом пародирует библейское сказание о воскрешении ЛазаряИисусом Христом, а рассказ о великане Хуртали высмеивает легенду о Ноевом ковчеге. Рождение Гаргантюа через левое ухо матери Рабле объясняет всемогуществом Господа Бога, а тех, кто отказывается этому верить, объявляет еретиками (здесь пародируется религиозный фанатизм и слепая вера в евангельские чудеса, восходящие к Тертуллиану — «верую, ибо абсурдно»). Неудивительно, что все книги «Гаргантюа и Пантагрюэля» были осуждены богословским факультетом Сорбонны как еретические.

В своём романе Рабле не только борется со «старым миром» при помощи сатиры и юмора, но и провозглашает новый мир так, как он его видит. Средневековой косности и бесправию Рабле противопоставляет идеалы свободы и самодостаточности человека. Наиболее полно своё видение этих идей на практике автор «Пантагрюэля» изложил в эпизоде с Телемским аббатством, которое брат Жан организует с разрешения Гаргантюа. В аббатстве отсутствуют принуждение и предрассудки и созданы все условия для гармоничного развития человеческой личности. Устав аббатства состоит из одного правила: «Делай что хочешь»

Главы о Телемском аббатстве, а также о воспитании Гаргантюа под руководством Понократа, являются законченным воплощенем принципов гуманизма. В этом отношении «Гаргантюа и Пантагрюэль» — ярчайший литературный памятник эпохи Возрождения, когда происходил слом одной культурной парадигмы — средневековой, и возникновение другой — ренессансной.

Излюбленный приём Рабле — гротеск, гипербола («супергипербола», по выражению А. Дживелегова). Это связано с личностями главных героев — великанов Гаргантюа и Пантагрюэля. Подчас они спокойно уживаются с обычными людьми (едят с ними за одним столом, плывут на одном корабле), но далеко не всегда. Гаргантюа садится отдохнуть на собор Парижской Богоматери и принимает пушечные ядра за мух, Пантагрюэля приковывают к колыбели цепями, служащими для перекрытия гаваней. Кульминации этот приём достигает, когда Пантагрюэль, высунув язык, укрывает от дождя свою армию, а один из его приближённых случайно попадает в рот своему господину и обнаруживает там города и деревни.

Много места в романе уделяется грубоватому юмору, связанному с человеческим телом [1] , много говорится об одежде, вине, еде и венерических заболеваниях (пролог первой книги начинается со слов «Достославные пьяницы и вы, досточтимые венерики (ибо вам, а не кому другому, посвящены мои писания)!»). Это совершенно нетипично для средневековой романистики, считавшей перечисленные темы низкими и не достойными упоминания.

Характерная особенность «Пантагрюэля» — обилие крайне подробных и в то же время комичных перечислений блюд трапез, книг, наук, законов, денежных сумм, животных, смешных имён воинов и тому подобного. Объёмные и скрупулeзные перечни порой образуют целые главы (книга IV, глава LX «О том, какие жертвы приносили своему богу гастролатры в дни постные» и т. д.).

«Гаргантюа и Пантагрюэль» неразрывно связан с народной культурой Франции позднего Средневековья и Возрождения. Из неё Рабле позаимствовал и своих главных героев, и некоторые литературные формы (например, блазоны или так называемые coq-à-l’âne — словесные бессмыслицы), и, главное, сам язык повествования — со множеством непристойных словесных оборотов и комических аллюзий разнообразных священных текстов, язык, проникнутый атмосферой весёлого народного праздника, откуда гонят всякую серьёзность. Этот язык разительно отличался от того, которым были написаны средневековые схоластические трактаты или латинизированные богемные сочинения некоторых современников Рабле (подражание латыни высмеяно в главе о лимузинце второй книги романа).

После Рабле его основные приёмы использовали другие французские писатели XVI века: БонавентураДеперье, НоэльдюФайль и другие.

Бахтин: «Из всех великих писателей мировой литературы Рабле у нас наименее популярен, наименее изучен, наименее понят и оценен.А между тем Рабле принадлежит одно из самых первых мест в ряду великих создателей европейских литератур. Белинский называл Рабле гениальным, «Вольтером XVI века», а его роман – одним из лучших романов прежнего времени. Западные литературоведы и писатели обычно ставят Рабле – по его художественно-идеологической силе и по его историческому значению – непосредственно после Шекспира или даже рядом с ним. Французские романтики, особенно Шатобриан и Гюго, относили его к небольшому числу величайших «гениев человечества» всех времен и народов. Его считали и считают не только великим писателем в обычном смысле, но и мудрецом и пророком. Вот очень показательное суждение о Рабле историка Мишле:«Рабле собирал мудрость в народной стихии старинных провинциальных наречий, поговорок, пословиц, школьных фарсов, из уст дураков и шутов. Но, преломляясь через это шутовство, раскрывается во всем своем величии гений века и его пророческая сила. Всюду, где он еще не находит, он предвидит, он обещает, он направляет. В этом лесу сновидений под каждым листком таятся плоды, которые соберет будущее. Вся эта книга есть «золотая ветвь». (Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса)

Источник

Adblock
detector