Читательский дневник по повести Евгений и Юлия Карамзина



Николай Карамзин — Евгений и Юлия:
Краткое содержание

«Русская истинная повесть» (то есть, реальный случай из русской жизни). Место событий – деревенское имение вдовы госпожи Л*, время – XVIII век. Там росли ее сын Евгений и воспитанница, дочка умершей подруги, Юлия. Дети сдружились, как брат с сестрой. Мать любовалась их играми на лугу и под большущим вязом, видела, что мальчик жалеет сиротку. Оба были добрыми детьми: однажды позаботились об упавшем на дороге старике. Вся семья ходила в церковь. Наконец, подросший Евгений уехал учиться в Европу.

Пока его не было, в доме не знали скуки. Госпожа Л. и Юлия «всегда чем-нибудь занимались»: вставали с рассветом, гуляли в саду, любовались цветами (для названной матери нежная девушка была как роза, сама же Юлия любила скромную, смиренную фиалку). Смотрели, как трудятся «поселяне» (крестьяне) в полях, бредут стада овечек, заслушивались народными песнями. Осенью и зимой читали серьезные книги по философии и письма Евгения.

Наконец, юноша вернулся. Стал образованным, но сердцем ничуть не изменился. Он по-прежнему любил мать и свою милую сестрицу. В подарок девушке он привез ноты и книги. Юлия хотела звать его на «вы» – он не разрешил. Начались прогулки под солнцем и луной, Юлия играла на клавесине и пела «Явись нам, серебряный месяц» (сочинение композитора Глюка). Между тем 15 августа юноше исполнилось 22 года, Юлии же был 21 год. Госпожа Л. объявила, что мечтает видеть их мужем и женой. Все были счастливы.

А к вечеру у Евгения от избытка чувств начался жар (высокая температура). Он слег в бреду, позвали врача. Пять дней была надежда, что юноша выздоровеет, но к девятому дню он скончался. Мать держалась стойко, верила, что сын жив на небесах. А Юлия хотела броситься в его могилу. С тех пор они живут вдвоем, но природа больше не радует их. Мать молится, а девушка сажает цветы на могиле любимого. Один молодой прохожий узнал эту историю и написал на кладбищенском камне эпитафию о том, что Евгений – «райский цвет», которому суждено цвести не на земле, а в раю. Позже эту надпись высекли в мраморе.

Читательский дневник по повести «Евгений и Юлия» Карамзина

Сюжет

В деревенской усадьбе госпожи Л. вместе растут ее сын Евгений и воспитанница-сирота Юлия. Вся семья – добрые верующие люди, любят друг друга и природу. После учебы в Европе Евгений возвращается домой. Ему 22 года, Юлии 21 год. Мать благословляет их на брак. От счастья у Евгения поднимается температура (жар), через 9 дней он умирает. С тех пор Юлия заботится о госпоже Л. и сажает цветы на могиле жениха.

Отзыв

Чувствительная (сентиментальная до слез) повесть о несбывшемся счастье. Картины мирной, здоровой, идеальной сельской жизни. Тема семейного воспитания, любви, выросшей из детской дружбы. Тема смерти на пороге счастья, смирения перед волей Бога, верности, памяти. Повесть учит быть искренними, чистыми сердцем, ценить близких, стойко переносить удары судьбы.

Источник

trounin.ru

Карамзин Евгений и Юлия

Истинно русской повестью Карамзин назвал произведение «Евгений и Юлия», сообщив читателю не такую уж и повесть, должную именоваться русской. Содержание оказалось пропитано сентиментальными нотами и подобием французского сиропа. Но не нужно забывать про самих французов, чей котёл из страстей кипел и переливался. Тогда нужно предполагать иное — Карамзин предложил читателю вариант, должный именоваться нормой для русского человека. Не храбрость должна править балом, а слабость. И не мужчинам вести даму в танце, скорее уступая такое право. Тогда-то и получится то представление, с каким знакомился читатель.

Читайте также:  Какой запас нужен для бесперебойной работы продаж производства и т д

Николай показал историю постоянного воссоединения и разлуки сердец. С самого детства две души сближаются и расходятся, чтобы заново обретать друг друга и терять. Они вырастут вместе, будут разделять печали и радости, их будут считать братом и сестрой. И они сами будут о том вторить окружающим, истинно считая себя родственниками. Молодость возьмёт своё. За играми и увлечениями проснётся другое желание — быть ближе, нежели такое возможным казалось прежде. И будут они сходиться и расходиться, создавая у читателя иллюзия благожелательности к ним провидения.

Сентиментальный жанр требует выжимать из читателя полный спектр чувств. Обязательно следует проникнуться чужим счастьем. И хорошо, когда к нему писатель подведёт, проведя действующих лиц произведения через испытания. Однако, у сентиментализма повествовательная канва чаще развивается в обратном направлении — от счастья к неизбежному горю, должному оставить опустошённым читателя. Обычно случается видеть печаль женской доли, истерзанной и измученной страданиями, вынужденной облегчить тяжесть возложенного на хрупкие плечи бремени. У Карамзина сталось иначе — хрупким оказывается мужчина.

Причину придумывать не пришлось — перед болезнью всякий человек одинаково бессилен. И не нужно представлять нечто опасное и страшное — мало ли людей сгорало от жара, пришедшего неизвестно откуда. Николай так и не прояснит симптомов заболевания, оставив читателя недоумевающим. Только было сообщено о готовящейся свадьбе, молодые ещё жили ощущением лучшего из возможного, должного продлиться до самого окончания их бытия, как обычно и следует из даваемых перед бракосочетанием клятв. Жар придёт, проглотив сущность Евгения за девять дней. Юлия останется в тяжёлом горе, вынужденная находить силы для смирения. Оказалось, что женская доля всё равно обречена становиться печальной — с какой стороны не пытайся её подробнее рассмотреть.

Читатель волен указать Карамзину на ущербность сообщаемого им сентиментализма. Такого делать не следует. Повесть ориентировалась на детскую аудиторию. Собственно, публикация и состоялась в журнале «Детское чтение для сердца и разума», ещё до отправки Карамзина в заграничное путешествие. Говорят, то издание распространялось масонами, к коим якобы принадлежал и тогда ещё молодой Николай, будто бы, едва ли не сразу после публикации повести, с оным течением мысли навсегда развязавшийся.

Само содержание «Евгения и Юлии» не даёт повода для размышления. Почему бы повесть не считать выдержанной в духе европейской морали? Какой бы ущербной она не казалась. Ведь существует в среде здравомыслящих людей мнение, что мировоззрение формируется за счёт образов. Соответственно, чем благоприятнее будет образ, тем скорее к нему потянутся. Впрочем, к отвратительному человек тянется не менее сильнее. Так почему не дать представление о настоящем, словно бы имеющим отношение к действительности? Да вот, пока русская литература стояла на позициях реализма, никогда толком от него не отклоняясь, европейская литература тонула в бездне фантазии, сперва академического, затем романтического толка. Попытался оный привить на русское почве и Карамзин.

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: карамзин евгений и юлия критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Nikolay Karamzin Eugene and Yulia analysis, review, book, content, Evgeniy and Julia, Yevgeniy i Yuliya

Читайте также:  Анализы при болезни поджелудочной железы какие сдают

Источник

«Юлия» Карамзина это повесть о личных, душевных делах

В 1802-1803 гг., т.е. в самом конце работы Карамзина как беллетриста, появилась и неоконченная повесть его «Рыцарь нашего времени», название которой, вероятно, неслучайно перекликается с лермонтовским. По собственному указанию Карамзина, сообщенному читателям в примечании к повести, она построена на автобиографических мотивах. Это повесть нимало не «чувствительная», написанная легко, изящно, с юмором, в тоне легкой светской болтовни и в то же время с нарочитым использованием стерновских приемов игры с литературной формой (см. хотя бы название главы: «Глава четвертая, которая написана только для пятой»). В «Рыцаре нашего времени» Карамзин усложнил задачу по сравнению с «Юлией» и «Чувствительным и холодным»: он взялся изобразить психологию ребенка, — впервые в русской литературе. Он окружил его образ довольно обстоятельным изображением быта, и в этом была новая победа Карамзина. Как ни идеализировал он жизнь захолустных помещиков «доброго старого времени», все же душа его Леона развивается не «вообще», а в данной среде. Да и самый психологический образ мальчика, его настроений, например тонкое изображение первых смутных эротических переживаний, опередили не только русскую прозу, но и очень многое в западной литературе этого времени. «Рыцарь нашего времени» — предельное достижение Карамзина-психолога, автора повестей и очерков.

Аналогичный характер имеет и замечательный очерк Карамзина «Чувствительный и холодный. Два характера» (1803). Подзаголовок указывает задачу и смысл очерка, принципиально новаторские. Карамзин хотел не только анализировать душевную жизнь, но построить психологический синтез, индивидуальный характер, и он изобрел для этого контраст двух несходных человеческих организаций.

Она уезжает в деревню, где живет уединенно и воспитывает своего сына. В конце концов, Арис возвращается к ней, и супруги вновь счастливы.

Карамзин расширил рамки и возможности русской литературы и в отношении нового раскрытия душевней жизни человека, и в отношении самих литературных форм. Он окончательно узаконил повествовательные жанры прозы — повесть, новеллу; он вообще придал прозе достоинство, не до конца признанное «на верхах литературы» до него. Он разработал жанр очерка, художественно написанной статьи. Он, наконец, узаконил в русской литературе право писателя не подчиняться жанровым нормам, а творить новые, индивидуальные типы произведений.

«Нравственная» тенденция, свойственная «Юлии», условна почти в такой же мере как обязательная «мораль» в «Опасных связях» или же в «Манон Леско». Дело, конечно, не в ней, а именно в психологичской ситуации и, может быть еще более, в психологической эволюции героини. Действие происходит в «светской» среде («Юлию» следует связать с будущей традицией светской повести Марлинского и др.), Юлия, красивая девушка, окружена обожателями. Ее любит скромный и благородный Арис, и он нравится ей. Но вот приезжает князь N, блестящий кавалер по моде; он становится модным героем в свете; он вскружил голову Юлии и усиленно старается соблазнить ее, но жениться не хочет, Юлия не поддается его безнравственным уговорам и порывает с ним. Она выходит замуж за Ариса, не перестававшего любить ее. Юлия счастливо живет с мужем в деревне. Но она светская женщина, ей становится скучно в деревне, и вот она заставляет мужа вернуться в столицу. Здесь она вновь встречается с князем, и вновь он увлекает ее. Она на грани падения. Арис узнает о ее неверности и покидает ее, уезжает. Она потрясена. Борьба в ее душе светского легкомыслия и добродетели оканчивается победой последней.

Читайте также:  Лучшие сочинения про Малую Родину

Около 1794 г. была написана и в 1796 г. напечатана повесть Карамзина «Юлия», одна из первых психологических и бытовых повестей в русской литературе. Это произведение во многом предсказывает мотивы, формы и даже некоторые внутренние черты психологического романа XIX в.

«Юлия» — это повесть о личных, душевных делах, без внешних романтических событий, повесть о психологической борьбе, о развитии, росте женской души. Карамзин намечает бытовую обстановку повести только слегка, контуром; он скользит по фактам, которые его не интересуют, так как занимает его только внутренний конфликт. Но он увидел и показал человеческую драму в самом обыкновенном течении жизни.

Источник

Евгений юлия карамзин анализ повести

Литературоведческий журнал № 40 / 2017

К 250-летию рождения Н.М. Карамзина

Поэзия Карамзина и литературные процессы в России конца XVIII – начала XIX в

В статье рассматриваются основные темы, мотивы и жанры лирики Карамзина в контексте русской литературы конца XVIII – начала XIX в.

Ключевые слова: Н.М. Карамзин, поэзия, стихотворное послание, басня, эпитафия, меланхолия.

Kurilov A.S. The poetry of Karamzin and the development of Russian literature at the end of the 18-th and the beginning of the 19-th century

Summary. The article deals with the main motives, topics and genres of Karamzin’s poetry in the context of Russian literature of the end of the 18-th and the beginning of the 19-th century.

В жизни каждого человека бывают мгновения, когда в нем, по словам А.С. Пушкина, «пробуждается поэзия…

И рождается поэт…

В Пушкине поэзию «пробудила» любовь:

Для Василия Тредиаковского мгновением, пробудившем в нем поэзию, явилась скорбь, вызванная известием о кончине Петра I. И первым его стихотворением была «Элегия о смерти Петра Великого» (1725):

Антиох Кантемир признается, что в юном возрасте по незрелости ума писал «любовные песни»:

однако ни одна из них до нас не дошла. Биографы поэта полагали, что они не были оригинальными, что «образцом ему служили французские песни»1, возможно это были и просто вольные их переводы, потому они и не сохранились. Но поэтом Антиох почувствовал себя лишь тогда, когда, сочинив в конце 1729 г. сатиру «К уму своему (На хулящих учение)» «для одного, – как он писал, – только провождения своего времени, не намерен будучи ее обнародить», получил неожиданно высокое одобрение самых крупных наших поэтов того времени – архиепископа новгородского Феофана Прокоповича и архимандрита Новоспасского Феофила Кролика, подобно тому как в свое время Пушкин получил одобрение Державина, и «стал далее прилежать к сочинению сатир»2.

У Михайлы Ломоносова пальцы запросились «к перу, перо к бумаге», чтобы в приливе самоиронии «излить» свою досаду по поводу того, что «школьный проступок», имевший место в бытность его учебы в Славяно-греко-латинской академии (и оставшийся для нас неизвестным), на который, как он надеялся, никто не обратит внимание, тем не менее был замечен и доставил ему одни неприятности («напасти»):

Источник

Adblock
detector